16 подписчиков
Федяша и весенняя Москва в окуляре телескопа.
Достоевский Москву очень любил и на протяжении всей жизни вспоминал о городе своего детства с большой теплотой. Весь город был для него родным: отцовский дом, дом Куманиных, церковь Успения, гимназия Чермака, дворянские кварталы Волхонки и Арбата с особняками, окружёнными садами, купеческое Замоскворечье и его "сорок сороков". Ему нравилась патриархальность старомосковского бытия, с его пасущимися между домов стадами коров. В Петербурге такую картину невозможно было себе представить...
Федяша любил неспешные прогулки в Марьину рощу "на фейерверки", с посиделками на лавочках, купанием в Яузе и вечерним чаем на фоне пузатых тульских самоваров.
Нравилось ходить в торговые ряды за ароматными рогаликами и булочками. Любовался он и на нарядные вывески магазинов Тверской и парфюмерных лавок Кузнецкого, наблюдал за московскими балами, маскарадами и колядками на Святки и Масленицу. На Неглинной можно было увидеть другие картины: сходились на потешные бои - стенка на стенку - фабричные и лоскутники,порой к ним присоединялись отчаянные студенты.
А как хороша Москва весной! В майские тёплые дни,в канун экзаменов в пансионе и перед поездкой в Даровое, Федя обожал гулять с родителями в Марьиной роще. После, частенько заезжали к Куманиным. У Александра Алексеевича имелся телескоп,который устанавливался в ясные дни на балконе третьего этажа и служил молодому человеку инструментом для удивительных открытий.
Окрестные домишки низкие, в один-два этажа, поэтому вдаль видно всё как на ладони. Вот совсем рядом, кажется, руку протяни, - кремлёвские стены. Беклемишевская башня ощетинилась бойницами и зубцами "ласточкиных хвостов". Храм Покрова на Рву рвётся ввысь разноцветными куполами. Серые тюки с грузами везут купеческие люди на тележках с Москворечья через площадь в здание торговых рядов. Между Иверскими воротами и Казанским собором толпятся безработные стряпчие - "адвокаты" и тёмные комиссионеры. Городовой на площади косится на них, закручивает ус и вытягивается в струнку,когда рядом от Тверской прокатывается экипаж знатной персоны. Служки-половые в белых поддёвках протирают окна рестораций и лавок на Варварке. От Ильинских до Никольских ворот Китай-города раскинулась толкучка - бойкий вещевой да книжный базар.
Сдвинь волшебную трубу чуть влево - и вот уже Болото с торговыми складами, питейные заведения Полянки и усадьбы Ордынки. Стада коров здесь и там бредут прямо по улицам. Прямо в Москве-реке прачки полощут бельё, рядом с визгом плещутся в холодной ещё воде мальчишки. Левее, над Яузой, вьётся трубами гончарных мастерских Швивая горка. Совсем рядом, кажется, протяни руку, - на плацу у Покровских казарм блещут на марше острия солдатских штыков.
Сверкают золотом куполов храмы: древние - с узорочьем и кокошниками, петровской моды - с античными портиками. И эти золотистые отблески, видимо, играли в душе Фёдора Михайловича всю жизнь. Москва - город детства писателя, а детство оставляет тёплые и сокровенные воспоминания.
Из книги Огонь с Божедомки: Московское детство Фёдора Достоевского / Алексей Виноградов, Юрий Нечипоренко - Москва: Август, 2019. - 96 с., илл.
2 минуты
10 марта