165 подписчиков
Разочарования зимы
Индра Леви, «Сирены западного побережья. «Роковая женщина западного типа» в японской литературе» (2025). Крайне бестолково написанная книга. Без начала и конца. Отдельные эпизоды, может быть, и интересны (мне не попались, но я и одолела не всё), но связи между ними нет. Часть вторая, три главы, посвящена Таяме Катаю. При том, что я сейчас читаю его мемуары «Тридцать лет в Токио», то есть являюсь заинтересованным читателем, сквозь этот рассыпающийся текст я пробиться не смогла. Непонятно, какие проблемы ставил и решал писатель, какие ставит и решает Индра Леви, почему и как эпизоды следуют друг за другом. Книга о литературе, а последняя глава – об актрисе. В заключение обычно подводятся итоги всей книги, а здесь – только последней главы. Одним словом, сумбур и хаос. Структуры нет. Очень утомительное чтение. Никому не рекомендую.
Вальтер Зеннхаузер, «Платон и математика» (2016). Такая тема, а читать скучно. Много цитат из Платона, из классиков математики XIX-XX веков, а также из Маркса и Энгельса. Это настолько странно, что я несколько раз проверяла, правильно ли я помню год издания. Маркс и Энгельс – это такие специалисты по математике, что их можно сравнить с Дедекиндом и Фреге? Основная проблема недооценки Платона как математика в современной культуре заключается в специализации: математики не учат греческий, не читают Платона, не знают его открытий. Описан кризис математики в ХХ веке, и это хорошо. Решение же предлагается не в духе Платона и его объективных идей, а в духе релятивизма: раз хорошего решения математических проблем не существует, почему бы не использовать платоновское? Всё равно ведь никто ничего не понимает толком. Ну такое.
Алексей Малинов, «Этнософия Алтая. Очерки современной мифологии национального сознания» (2026). Монография о современной алтайской философии опубликована Центром цивилизационного анализа и глобальной истории. Начинается она почему-то с биографии российского африканиста Владимира Арсеньева (1948-2010). Какова его связь с Алтаем, читатель должен догадываться сам. В конце концов удается понять, что этнософия Арсеньева, опирающаяся на Парменида, Николая Кузанского, Якова Бёме и Александра Герцена (Гомер, Мильтон и Паниковский), применяется в книге для описания философии (этнософии) современного Алтая. Это стоило написать в первом абзаце, чтобы читатель знал, что он читает. По сути темы становится ясно, что процесс конструирования национального самосознания на Алтае идет полным ходом, и опирается он на традиционализм, ориентализм, органицизм, критику потребительского запада и живые народные корни, как и повсюду от Руссо до Дугина. Только здесь не христианство кладут в основу, а тэнгрианство, шаманизм и русский космизм, с чем я всех и поздравляю. Носителем этого самосознания является, как и везде, местная интеллигенция. Как мне удалость понять, носителем этого самосознания является и автор книги. Для него евразийская Эллада и археософия Алтая – не предмет анализа и критики, а формы собственного мышления. Увы нам.
2 минуты
8 марта