2 подписчика
Любовь — это не только «ах!», но и «ну и пусть».
«Не любишь, ну и пусть» по пьесе Виктории Токаревой в Театре на Трубной тот спектакль, после которого выходишь и думаешь: «А ведь так всё и бывает…»
Действие разворачивается в 1978 году — эпоха, где мохеровые шарфы были предметом гордости, а телевизор ещё отзывался на механический переключатель. В центре сюжета — любовный треугольник. Режиссёр Игорь Мужжухин бережно перенёс на сцену тонкую, ироничную и до боли узнаваемую историю о любви, выборе и цене чувств. Это не мелодрама с криками и битьём посуды, а лирическая комедия о том, как люди любят, ошибаются, прощают и учатся жить с последствиями своих решений.
Татьяна Церенина (Зоя) — воплощение тихой силы. Женщина, которая давно научилась молчать. Её сила — не в громких словах, а в умении держать удар. Она не борется за мужа, не унижается — просто живёт. И в этом её достоинство. Такие женщины не жалуются, не требуют сочувствия, но их глаза говорят больше, чем слёзы.
Анастасия Акатова (Лариска) — вихрь эмоций, воплощение одержимости. Её влюблённость то смешна, то трогательна, то пугает своей безоглядностью. Её любовь — как пожар: она не рассуждает, не слушает советов, верит, что «если очень хотеть — всё сбудется». Когда кажется, что вот-вот, ещё чуть-чуть — и человек поймёт, как ему повезло, и всё изменится. Но реальность жестока: иногда «чуть-чуть» растягивается на годы, а человек так и не меняется.
Родион Вьюшкин (преподаватель) — человек-парадокс. В нём уживаются усталость от рутины и внезапный прилив страсти, страх перемен и желание жить «здесь и сейчас». типичный «мужчина в кризисе». Он устал от рутины, но боится перемен. Ему льстит внимание молодой девушки, но он не готов бросить семью. Такие мужчины есть в каждом кругу: они жалуются на «не ту жену», но не решаются уйти, ищут «вдохновения» на стороне, но не находят сил начать новую жизнь.
Елизавета Кирякина (Кира, подруга Лариски) — глоток здравого смысла. Её героиня — подруга, которая выслушает, пошутит и мягко направит, не осуждая. Та самая подруга, которую нужно беречь. Она не льстит, не поддакивает, но всегда рядом. Мы все нуждаемся в таких людях: тех, кто скажет правду, даже если она ранит.
Другие актёры создают объёмный фон: их персонажи — не «статисты», а живые люди со своими маленькими драмами и победами. Один из самых пронзительных эпизодов спектакля — сцена в психоневрологическом диспансере. Эта сцена — не о безумии, а о боли, которую невозможно унять обычными способами. возможно, её любовь — не великое чувство, а болезнь, от которой нет лекарства. И именно в этот момент зритель понимает: её путь к исцелению только начинается.
«Не любишь, ну и пусть» — это о том, как мы любим не тех, ждём не там, а потом всю жизнь несём в себе этот груз — или эту нежность. Здесь нет однозначно «хороших» и «плохих»: есть люди, которые пытаются разобраться в себе и своих чувствах.
Декорации (Ольга Шагалина) создают «уютную реальность» 1970 х — без избыточной пышности и нарочитой бедности: каждый предмет на сцене работает на атмосферу — громоздкий телевизор, старомодный сервант, фотографии в рамках. Костюмы (Дарья Горшкова) не просто соответствуют эпохе — они становятся выразительным средством характеристики персонажей: скромное платье Лариски контрастирует с элегантными нарядами Зои, а небрежность преподавателя визуально подчёркивает его внутренний разлад. Музыка (Павел Бабин) выступает невидимым дирижёром эмоций: то ненавязчиво подчёркивает комичность ситуаций (например, во время танцев на студенческой вечеринке), то заставляет сердце сжаться от нежности; особенно удачно вплетены хиты того времени — они не доминируют, а мягко напоминают о контексте эпохи.
Каждый персонаж — как снимок из жизни. Мы все встречали таких людей. После просмотра хочется взять пьесу — перечитать эти простые, ёмкие, живые реплики, которые будто подслушаны в реальной жизни.
Эта история про то, как мы порой путаем любовь с привычкой, а зависимость — с привязанностью. Смотрите внимательно: в каком-то из героев вы, возможно, узнаете себя.
3 минуты
18 февраля