36 подписчиков
Предрождественский отец Демагогий, или Страсти по дивану
В доме царил предпраздничный ад, который, как известно, является прямым предшественником Рождественского чуда. Воздух был густ от запаха имбирного печенья, хвои и всеобщего легкого невроза. До ночного богослужения было ещё шесть с половиной часов, поэтому нужно было поторапливаться.
Матушка носилась по гостиной с гирляндой, как шаман с бубном, пытаясь изгнать злого духа «криво повешенных огоньков».
Сын Арсений, схватившись за голову, выбегал из кухни с криком: «Мама, маринованные ангелы убежали!» Имелись в виду, конечно, маринованные грибочки, рассыпанные по полу, но в суматохе это уже не имело значения.
Еще один сын Димитрий, с лицом мученика, пытался собрать «просто две детали» новой конструкции из двенадцати картонных коробок, похожей на космический спутник.
А в центре этого урагана, на диване, подобно острову спокойствия в океане хаоса, возлежал отец семейства, отец Демагогий. Он ждал Рождества.
Ждал он его со всем тщанием и самоотдачей, на какие только был способен. Его подготовка к празднику была глубоко духовной и требовала полной физической неподвижности.
Он неподвижно смотрел на верхушку еще не наряженной елки, прикидывая, куда лучше прикрепить звезду. Смотрел он так уже сорок минут. Взгляд его был полон философской глубины и легкой грусти по несовершенству мира, в котором звезды не прикрепляются сами.
Время от времени он протягивал руку к миске с мандаринами, брал один, медленно чистил и съедал. «Надо же проверить, не испортились ли, - объяснял он матушке, замершей с гирляндой над его головой - Праздник-то на носу. Нельзя рисковать здоровьем семьи».
Рядом на табуретке лежала инструкция от гирлянды. Отец Демагогий изучил ее от корки до корки. Он даже нашел опечатку на третьей странице. «Вот видишь, - сказал он сыну, - если бы я не прочитал, мы могли бы включить режим «бешеной стробоскопической вспышки» и испугать кота. Я предотвратил трагедию».
Когда матушка, запыленная и решительная, спросила: «Дорогой, может, ты хотя бы шарики достанешь из кладовки?», он вздохнул и ответил: «Матушка, я мысленно репетирую проповедь. Это очень важная часть богослужения. Нельзя пускать ее на самотек. И кстати, о шариках – в прошлом году ты сказала, что синие не сочетаются с золотыми. Я сейчас как раз обдумываю цветовую палитру, чтобы не ошибиться». После чего задумчиво отломил еще одну дольку мандарина.
Его главный вклад в подготовку – это создание праздничного настроения. «Я создаю атмосферу ожидания, - вещал он, удобно переворачиваясь на другой бок. - Без меня вы бы просто суетились, как муравьи. А я, как тот волхв, который ждет ангела, который расскажет о Рождественской Звезде. Пассивно, но с достоинством».
И вот, когда напряжение достигло пика, а матушка уже смотрела на гирлянду как на орудие преступления, отец Демагогий вдруг поднялся с дивана.
Все замерли. Чудо?
Он потянулся, громко хрустнув позвонками, прошествовал к двери и надел шапку.
«Я пойду, - объявил он с важностью человека, берущего на себя ключевую миссию. - Куплю недостающее. Без меня тут не справитесь».
«Что? Что недостающее?» - хором спросила семья.
«Главное!» - таинственно бросил он и вышел в морозный вечер.
Через полчаса он вернулся, весь сияя, и торжественно водрузил на стол бутылку лимонада «Тархун». «Без этого никакое Рождество не Рождество!» - провозгласил он.
И сел обратно на диван. Миссия была выполнена. Остров спокойствия вновь занял свое законное место, окруженный бурлящим, но уже чуть менее раздраженным океаном семейной суеты.
Ведь кто-то же должен ждать Чудо. Не просто ждать, а ждать качественно, с полной самоотдачей и очищенным мандарином в руке. И отец Демагогий держал эту непростую вахту как мог.
3 минуты
10 февраля