10 подписчиков
Кинк — это вам не масс-маркет: Гарри Лайтон поясняет за стиль и учит любить свои самые дикие желания
Друзья мои, давайте начистоту. Мы все привыкли, что Гарри Меллинг — это тот самый избалованный кузен Дадли из «Гарри Поттера», который вечно получал по щам магией. Но времена меняются, и теперь этот парень отрастил скулы, впалые щеки и такой актерский диапазон, что становится даже немного не по себе. В новом фильме Pillion (Pillion) он играет Колина — юношу настолько «травоядного» и забитого, что его жизнь напоминает ожидание автобуса на пустой остановке в провинциальном Саратове. И тут… О, боги Валгаллы! На горизонте появляется Александр Скарсгард. Весь в коже, на мотоцикле, воплощение тестостероновой угрозы и шведского качества сборки. Если вы думали, что видели странные парочки в кино, то подержите мой бокал — этот дуэт заставит вас пересмотреть свои взгляды на химию.
Pillion — это не просто очередная драма о взрослении, где герои томно смотрят вдаль под инди-рок. Нет-нет. Это сладкая, извращенная прогулка по закоулкам сексуального самоопределения. Гарри Лайтон, режиссер-дебютант (запомните это имя, оно еще всплывет в списках номинантов, помяните мое слово), взял за основу роман «Box Hill» и превратил его в историю о том, как невинный Колин учится навигации в бурном море БДСМ, где доминирование и подчинение — это не просто игры с наручниками, а сложная дипломатия, почище переговоров в ООН.
И вот, чтобы разобраться в этом театре кожи и чувств, я решил, так сказать, «залезть в голову» самому Гарри Лайтону. Мы поговорили о кинке, кемпе и о том, почему байкеры до сих пор будоражат наши фантазии сильнее, чем ипотека с низкой ставкой.
О кинке без пафоса и латекса для профессионалов
Знаете, что меня всегда раздражало в фильмах про «особые предпочтения»? Там все всегда выглядят так, будто родились с плеткой в руке. Лайтон со мной согласен. «Обычно мы ассоциируем кинк с опытом, — говорит он мне, и я вижу этот блеск в глазах художника-провокатора. — С людьми, которые точно знают, что делают. А Колин? Он наивен, как Бэмби на льду. Мне было интересно показать, как человек учится желать».
Это, знаете ли, освежает. Лайтон не пытается продать нам глянцевую картинку в стиле «Пятидесяти оттенков», где все стерильно, как в операционной. Здесь байкерская тусовка выглядит пестро: разные тела, разные практики. Режиссер настаивает: «Кинк — это не «one size fits all», это не безразмерные колготки». И слава богу!
Куда исчез секс с экранов? (Спойлер: он просто переоделся)
Сейчас модно ныть — мол, кино стало пуританским, секса нет, одна сплошная компьютерная графика и морализаторство. Я спросил Гарри об этом, и он только усмехнулся. «Я слышал этот дискурс. Но посмотрите на Babygirl (2024) или Heated Rivalry . Аппетит к оригинальным историям отношений никуда не делся». И правда, друзья, пока мейнстрим боится показать лишний сосок, чтобы не распугать глобальную аудиторию (привет, Китай!), инди-кино берет свое. Кинк исторически был в тени, а сейчас для него самое время выйти на свет софитов.
Вдохновение: от французских бабушек до исландских пастухов
Я ожидал, что Лайтон назовет в качестве референсов что-то вроде Пазолини или, на худой конец, раннего Альмодовара. А он выдает: «Знаешь, я недавно пересматривал The Triplets of Belleville (2003) ». Французская анимация про велосипедиста и его бабушку! Вы можете себе представить? Но если прищуриться, то связь есть — та же телесность, та же странная одержимость. Еще он упомянул исландский шедевр Godland...
3 минуты
7 февраля