73 подписчика
Почему психотерапия в долгую?
Мы живём в культуре быстрых результатов: курс за 3 недели, привычка за 21 день, “проработал” и свободен. Но психотерапия почти никогда не работает по принципу «нашли проблему — устранили». И дело не в некомпетентности специалистов и не в «сопротивлении клиента как капризе». Продолжительность терапии обусловлена самой природой психических изменений и ниже я расскажу об этом ссылаясь на научные исследования.
1. Заявленная проблема редко является реальной мишенью терапии
Люди приходят с понятными и социально одобряемыми запросами: «не зарабатываю», «не складываются отношения», «постоянно выгораю». Однако эмпирические исследования показывают, что симптомы и жизненные трудности часто выполняют защитную функцию, они удерживают психику от контакта с более болезненными аффектами и конфликтами (стыд, зависть, страх зависимости, агрессия, вина) (Strain, 2011).
Работа напрямую с симптомом без понимания его психологической функции нередко приводит не к изменениям, а к усилению защит и формированию новых обходных стратегий. Исследования показывают, что устойчивые изменения возникают тогда, когда перерабатываются базовые аффективные и объектные конфликты, а не только их поведенческие проявления (Scaturo, 2010).
Именно поэтому путь оказывается длинным, ведь терапия движется не по прямой, а в обход через то, что долгое время было непереносимым.
2. В терапии важны не реальные родители, а внутренние объекты
К моменту обращения к психотерапевту выяснять отношения с реальной матерью или отцом чаще всего уже недостаточно. Решающее значение имеют внутренние рабочие модели отношений, сформированные в раннем опыте и бессознательно воспроизводимые во взрослой жизни (Bateman, 2000).
Эти модели не меняются через рациональное понимание. Они трансформируются через переживаемый опыт отношений, прежде всего в терапевтическом альянсе. Большое количество исследований показывает, что именно отношения с психологом становятся пространством воспроизведения, осознания и постепенной переработки ранних паттернов привязанности. Об этом подробнее описала в статье на Дзен.
Созревание такого опыта невозможно уложить в фиксированное количество сессий, так как терапевтический альянс развивается волнообразно, с разрывами и восстановлением, и именно этот процесс связан с долгосрочными изменениями (Abbass & Town, 2021).
3. Сопротивление не враг терапии, а индикатор глубины
Современные исследования отвергают упрощённое понимание сопротивления как «нежелания меняться». Сопротивление рассматривается как адаптивный механизм, который когда-то обеспечивал психическую стабильность (Knox, 2019).
Когда терапия затрагивает значимые внутренние структуры, сопротивление закономерно усиливается, возникают обесценивание, пропуски сессий, ощущение «я и так всё понял». Исследования показывают, что именно работа с этими процессами, а не их устранение, связана с более устойчивыми результатами терапии (Stenius et al., 2020).
4. Изменения требуют времени на интеграцию в реальную жизнь
Даже после значимых инсайтов психике необходимо проверить новое функционирование вне кабинета. Исследования интерсессионного опыта показывают, что между сессиями клиенты мысленно возвращаются к терапии, проигрывают диалоги и экспериментируют с новыми способами реагирования (Hartmann et al., 2011).
Часто первые попытки жить по-новому сопровождаются откатами, что ошибочно интерпретируется как «отсутствие прогресса». Но лонгитюдные исследования показывают, что именно постепенная интеграция изменений связана с долгосрочным улучшением межличностного и личностного функционирования (Hersoug et al., 2013).
Если после прочтения возникает ощущение «значит, это навсегда» — нет. Психотерапия не обязана длиться бесконечно, у неё бывают этапы, паузы, смена задач и завершение. Но когда цель не просто стабилизироваться, а действительно изменить способ быть с собой и с другими, психике нужно время и повторяющийся опыт, чтобы новое стало привычным, а не требующим постоянных усилий.
3 минуты
25 января