35 подписчиков
Мы перепутали скептицизм с догматизмом. Плата за это- возможности
Скептик сегодня — это человек с гордо поднятым подбородком и плотно закрытой дверью.
«Я рациональный»- говорит он. Но рациональность его заканчивается в тот момент, когда появляется что-то, что не вписывается в его картину мира.
А дальше включается охрана периметра: «ерунда», «ненаучно», «шарлатаны», «секта»,«все вы внушаемые».
Это уже не скептицизм, а его кастрированная версия.
Настоящий скептик — в античном смысле — был не человеком «против».
Он был человеком метода:
- берёт утверждение
- строит аргументы «за»
- затем систематически подбирает аргументы «против» (не слабее первых)
И не успокаивается, по не достигнет равновесия: всё возможно!
И… отказывается от окончательного суждения (согласитесь, редкий бриллиант в наше время).
Скептик отделял себя от догматика не тем, что «ни во что не верит», а тем, что не превращает свою версию реальности в закон.
Он мог сказать: «мне так кажется» — и не пытался сделать из этого приговор миру.
А современный «скептик» часто делает противоположное:
не исследует — закрывает
не уточняет — обесценивает
не сравнивает — клеймит
не пробует — высмеивает
И это уже не скептицизм.
Это догматизм, только в новом костюме «рационального мышление».
Костюм удобный: он даёт статус («я из умных») и ощущение безопасности («меня не обманут»).
Но цена у него токсичная — и токсичность коварная: как медленный яд, который принимают за лекарство, которое не убивает одним ударом, но постепенно отрезает человеку доступ к жизни.
К чему именно?
к телу — когда всё, что связано с психикой, состоянием, вниманием, эмпатией, автоматически объявляется «слабой наукой» или «самовнушением», хотя там давно есть данные, модели, практика и внятные механизмы
к возможностям — когда новые навыки, «мягкие» компетенции, непривычные рынки, способы заработка и роста обнуляются не потому, что проверены и не работают, а потому что выглядят не так, как привычно
к радости — потому что привычка отвергать превращается в хроническую иронию. Внешне человек будто защищён, но внутри почему-то пусто: всё живое требует хотя бы одного маленького «возможно»
И вот поворот, который обычно неприятен.
Очень часто «скептицизм» включается не из любви к истине.
Он включается из любви к собственной картине мира — и к группе, где эта картина даёт право чувствовать себя «правильным».
Мозг защищает не факты — он защищает ощущение: «я прав», «я принадлежу», «я в безопасности».
И делает это быстрее, чем успевает включиться честная проверка.
Поэтому человек может быть искренне уверен, что он мыслит критично, — когда он просто удерживает убеждение, потому что иначе придётся признать: «я мог ошибаться» или «мне придётся что-то менять».
Так современный «скептик» становится тем самым, кому кого настоящие скептики всегда оппонировали: жестким догматиком.
И вот здесь это становится не просто грустно, а опасно.
Мы живём в мире, который меняется быстро и без предупреждений.
Здесь выживают не те, кто «точно знает», а те, кто умеет:
- допускать разные гипотезы
- тестировать и экспериментировать
- знает, что жизнь- это постоянные изменения
- обновлять модель реальности, не превращая её в религию
А догматизм — даже «научный» по самоназванию — невыживательная конструкция.
Она может выглядеть как трезвость, рациональность, прагматичность, реалистичность, но внутри это жесткая ригидность, которая не защищает — она сужает.
Скептицизм — это не «нет».
Скептицизм — это «всё возможно, проверим, а что, если я ошибаюсь?»
Если вам хочется вернуть себе настоящий скептицизм — не как позу или маску, а как инструмент — попробуйте иногда делать вещь, от которой «кастрированные скептики» обычно бегут:
- построить сильные аргументы за то, что вы привыкли отрицать.
И так же честно — против.
А потом не торопиться с приговором.
И вдруг окажется, что свобода — не в том, чтобы отвергать.
Свобода — в том, чтобы не быть привязанным ни к одной догме и позволить себе дать место всему.
3 минуты
23 января