100 подписчиков
ГЛАВА 23. ЗОМБИ С СУМОЧКОЙ
Лето в тот год было каким-то издевательски идеальным.
Солнце, тепло, длинные дни, воздух, который хочется вдыхать полной грудью. Такое лето, ради которого люди берут отпуска, уезжают к воде, снимают красивый контент и просто радуются жизни.
Именно поэтому оно стало моим личным адом.
Схема была железной, как швейцарские часы.
Неделя химии — жара.
Неделя восстановления — дожди.
Каждый раз.
В день, когда мне подключали очередную помпу, на улице стояла жара под тридцать. Хоть на речку езжай, хоть в лес, хоть просто живи. А я — зомби с сумочкой от «Гуччи», медленно перемещающийся между кроватью, туалетом и диваном.
Состояние было одинаковым почти всегда.
Как будто ты жёстко бухал всю ночь, но без алкоголя, без веселья и без возможности просто вырубиться и отоспаться. Голова тяжёлая, тело ватное, внутри постоянная тошнотная пустота.
И самое мерзкое — нужно двигаться.
Если лежишь — становится хуже.
Если ходишь — тяжело, но терпимо.
А когда наступала неделя восстановления — ливни. Серые дни, дождь за окном, холодный воздух. Ты вроде бы уже начинаешь приходить в себя, но выйти и что-то сделать невозможно. И вот ты сидишь дома, смотришь на дождь и знаешь: скоро снова химия.
Иногда я ловил себя на мысли — это что, наказание?
За что?
За сигареты?
За образ жизни?
За что-то, чего я даже не понимаю?
Но времени философствовать особо не было.
Работа не ждёт.
На канале начали выходить видео, где я либо с помпой, либо в состоянии лёгкого овоща. Я не скрывал этого. Не делал вид, что всё прекрасно. Просто работал так, как мог.
Это и есть предпринимательство.
Здесь нет больничного листа.
Ты сам себе начальник, сам себе бухгалтер и сам себе спонсор.
Вены начали прятаться.
Перед каждой химией — анализы, ЭКГ, рутина. Я каждую неделю ходил в сельскую амбулаторию за талонами. Очереди, ожидание, разговоры ни о чём. Такая бытовая сторона болезни, о которой редко говорят.
Примерно в середине курсов я заметил, что задница больше не болит.
Я начал почти запрыгивать в машину. Почти — но всё же.
Зато нейропатия вышла на новый уровень.
Ноги немели. Не полностью — а так, будто ты постоянно стоишь на муравейнике. Двигаешь пальцами, а в ответ — иголки. Я начал переживать: а вдруг это не откатится? А вдруг я реально не смогу нормально ходить?
В руках чувствительность ушла ещё сильнее.
Бутерброд мог просто выпасть.
Телефон — выскользнуть.
Я начал контролировать каждое движение.
Осознанно.
Медленно.
Хорошо хоть не зима.
Мороз бы добил эту историю окончательно.
И где-то на фоне всего этого я понял:
это не просто лечение.
Это испытание на выносливость.
2 минуты
11 января