87 подписчиков
Единственная прижизненная публикация, в которой ведется обстоятельный разговор о Высоцком-поэте, – это статья театрального критика - Натальи Крымовой “Я путешествую и возвращаюсь” (Советская эстрада и цирк. 1968. № 1).
«Меня попросили написать об актерах театра, выступающих на эстраде, — Сергее Юрском, Владимире Рецептере, Владимире Высоцком. И я согласилась, любя их. Однако по ходу работы пришлось обдумать и собственное отношение к эстраде, и некоторые общие вопросы эстрадного жанра.»
Процитирую ту часть статьи, которая касается Владимира Высоцкого:
«Театр сформировал этого актера по своему образу и подобию, в таком виде он и вышел на эстраду — шансонье с Таганки. Особый тип нашего, отечественного шансонье. Можно гордиться, что он наконец появился. Появился — и сразу же потеснил тех «исполнителей эстрадных песен», которые покорно привязаны к своим аккомпаниаторам, чужому тексту и чужой музыке.
Новый живой характер не вошел даже, а ворвался на эстраду, принеся песню, где все слито воедино: текст, музыка, трактовка; песню, которую слушаешь как драматический монолог.
Впрочем, кто-то, конечно, предпочтет старую, знакомую манеру и старые песни. Тем более что в песне так важны музыка, мотив, мелодия, а тут на первом плане — стихи, текст.
Должны же быть песни, которые легко отрываются от их исполнителей, перебрасываются в зал и, размноженные, уходят в жизнь, к другим людям.
Песни Высоцкого — при нём.
Они в нем рождаются, в нем живут и во многом теряют жизнеспособность вне его манеры исполнения, вне его нервного напора, его дикции, а главное — заражающей энергии мысли и чувства..»
«Лучшее у Высоцкого, конечно, его песни. Кто-то сказал про него, что пол под ним ходит, когда он появляется на сцене. Это верно — особая пружинность темперамента составляет суть его обаяния.
Но когда он берет в руки гитару, когда успокаиваются его руки и ноги, становятся сосредоточенными обращенные к зрителям глаза — когда актер остается самим собой, — тут начинается самое интересное.
Я не возьмусь пересказывать содержание его песен, хотя лучшие из них — это своеобразные маленькие драмы. Следуемые одна за другой то веселые, то грустные, то жанровые картинки, то монологи, произносимые от лица с ярко выраженной индивидуальностью, то размышления самого автора о жизни и времени, они, все вместе, дают неожиданно яркую картину этого времени и человека в нем.
Грубоватая, «уличная» манера исполнения (почти разговорная и в то же время музыкальная) сочетается с неожиданной философичностью содержания — это дает особый эффект.
По стилю — это брехтовские зонги, перенесенные на нашу русскую почву. Исполнительский талант Высоцкого очень русский, народного склада, но эта сама по себе обаятельная типажность подчиняется интеллекту, способности самостоятельно и безбоязненно мыслить и обобщать виденное...»
«Высоцкий поет так же — наступательно, обращаясь не куда-то поверх голов, «вообще в зал», а прямо глядя в глаза тех, кто перед ним, завоевывая эти глаза, не отпуская их, подчиняя и убеждая.
Агитационная суть театра, который он представляет, сказывается и в этом.
Высоцкий мужествен не только по внешнему облику, но по складу мысли и характеру.
К счастью, в его песнях нет самоуверенных интонаций — он больше думает о жизни и ищет решения, чем утверждает что либо, в чем до конца уверен.
Но думает он, отбрасывая всякую возможность компромисса и душевной изворотливости. Думает так, как сегодня думают и ищут лучшие из его поколения. Безбоязненно, не стесняясь, он выносит к зрителю результат своих поисков, надеясь, что его поймут. «Путешествия в себя и в зрителя»… Не каждый актер на них способен.»
3 минуты
27 декабря 2025