В тот вечер Данила сидел на подоконнике и смотрел, как на стекле лениво рисуются первые дождевые полосы. Серый июнь никак не мог определиться — стоять ему туманом или сорваться ливнем. Из кухни тянуло горячей картошкой, в гостиной мать щелкала выключателями бра старой люстры, а отец гундел что-то вполголоса о ремонте крыши. Всё было ровно обычным: ни одного штриха лишнего, ничего такого, что запоминается перед началом либо концом чего-то. Когда прозвучал дверной звонок, никто не дёрнулся. Данила вгляделся в кованое зеркало у входа: отражение показалось неуютным, будто свет в коридоре стал холоднее...