Стук. Стук. Стук. Этот звук появился во дворе ранней весной — тихий, упорный, будто кто-то мелким молоточком выбивал ритм прямо из воздуха. Соседи морщились, закрывали окна, ворчали: «Опять дети балуются». Но только не она — Марфа Семёновна. Она слышала в этом отстукивании что-то знакомое. Слишком правильное, слишком упорядоченное. Ритм, который не возникает случайно. В одно из таких утр она выглянула в окно. На старой, покосившейся скамейке сидел мальчик — худой, не по годам серьёзный. На коленях — самодельная скрипка. Точнее, то, что он сам называл скрипкой: доска, ручка от лопаты, резинки...