День 16956
Сегодня сделала новый шаг. Как обычно спонтанно и без понимания куда и для чего иду.
Новизна. Любопытство. И спокойствие.
Я сходила на группу взрослых детей алкоголиков (ВДА) @. Место встречи - территория храма. Было любопытно побывать там куда обычно доступ закрыт. Комната небольшая, много картин, высокий потолок с небольшими окнами наверху и неожидаемый мной в таком месте кондиционер.
Я пока не до конца понимаю, как это работает и зачем мне эта группа нужна. Я сидела, слушала истории других и пыталась понять, для чего эта группа создана, ведь в диалог входить нельзя: ты сидишь и слушаешь, либо можешь говорить только отведённое время. Я думала, что будут говорить о том, что прочитают на занятии. Оказалось иначе: говорить можно обо всём, что с тобой происходило, только от первого лица. Это пока для меня похоже на разговор с психотерапевтом: там ты общаешься один на один, и получаешь какую-то обратную связь, здесь общаешься в группе, но при этом не получаешь обратной связи, кроме слов спасибо что поделился. Странное ощущение. Даже если эмоции накроют и будешь плакать, никто не подойдет, все будут молча сидеть давая самому прожить чувства.
По аналогии это похоже на то, как я пишу здесь - выговариваюсь о том, что произошло, и тоже не получаю отклика. Пока не очень понимаю, нужно ли мне это. Но для чего-то же я туда пошла? Для того, чтобы почувствовать поддержку, вести диалог, а этого-то и нет. Не понимаю. Пока решила сходить ещё на одну группу на следующей неделе.
Плюс сегодня так же был разговор с отцом по телефону: я сказала ему о том, что он не моется, и это неприемлемо, и надо за собой следить, перестилать кровать, потому что он может это делать. Он ответил, что постарается, но я знаю, что надолго его не хватит или же вообще не будет делать, потому что ему это не важно (дословно).
Ему не важно есть ли у него горячая вода, не важно что в квартире пахнет, есть он, пиво, компьютер - всё.
В этом диалоге я понимаю, что снова вступаю в треугольник Картмана: сейчас я выступаю тираном, он — жертва. Я отчитываю его как маленького ребёнка, хотя он старше. Мне не нравится такая роль и снова начинается борьба хорошей девочки, замечательной дочки и я, которая не хочет жить в скандале, не хочет за ним убирать, не хочет ругаться каждый день чтобы помылся, не хочет брать на себя роль матери для своего отца. Это противоборство эмоционально очень выматывает, потому что решение не находится.
А как же забота и помощь старому человеку, отцу? Чего же я избегаю? В душе я — большой недолюбленный ребёнок, который не хочет видеть отца слабым и голым. Это пугает меня больше всего: если он сляжет, мне придётся за ним ухаживать и увидеть его таким. А это может сломать меня окончательно. Потому что после того, что было с мамой, повторная такая ситуация — я боюсь, я не пройду.
Чтобы снова не свалится в слезы от страха будущего, села ткать небольшой коврик для мышки или можно использовать его как подставку на стол для посуды.
А ещё попался фрагмент из фильма про Обломова, я его читала давно в школе, но не помню (я вообще мало что помню из своей жизни), после просмотра захотелось перечитать. Я вообще люблю читать по три-четыре книги одновременно и как раз только недавно одну из них закончила.
2 минуты
30 ноября 2025