3 подписчика
120 лет назад в разгар первой русской революции доселе мало кому известный ОТСТАВНОЙ морской офицер Пётр Петрович с нерасейской фамилией Шмидт принял команду над взбунтовавшимся крейсером «Очаков» и направил царю телеграмму, дерзкую по содержанию и замечательную по форме:
ТЕЛЕГРАММА
НИКОЛАЮ ВТОРОМУ ОТ ШМИДТА
15 ноября 1905 г.
СЛАВНЫЙ ЧЕРНОМОРСКИЙ ФЛОТ, СВЯТО ХРАНЯ ВЕРНОСТЬ СВОЕМУ НАРОДУ, ТРЕБУЕТ ОТ ВАС, ГОСУДАРЬ, НЕМЕДЛЕННОГО СОЗЫВА УЧРЕДИТЕЛЬНОГО СОБРАНИЯ И ПЕРЕСТАЁТ ПОВИНОВАТЬСЯ ВАШИМ МИНИСТРАМ
КОМАНДУЮЩИЙ ФЛОТОМ
ГРАЖДАНИН ШМИДТ
Пусть вас не смущает, что неповиновение в телеграмме Шмидт объявил от имени флота.
Ведь чтобы решиться на это, сначала нужно было самому выйти из повиновения.
Это очень трудно, особенно в нашей стране, где в граждан вгоняют повиновение сызмальства, во все века и через все ворота, включая задние.
Печально, что большинству россиян имя Шмидта если и известно, то в виде курьёзного упоминания в романе земляков-пересмешников Ильфа и Петрова, где его мнимые дети были основными действующими лицами. Это курьёзно вдвойне и даже втройне, ибо у Шмидта был настоящий сын, а его литературный якобы сын с тоже нерусской фамилией Бендер любил повторять, что он «командует парадом».
Между тем фигура Шмидта – пожалуй, самая фантастическая фигура из известных мне исторических персонажей.
В этом человеке факты биографии складываются в такую причудливую картину личности, её изгибы и загогулины настолько противоречивы, что ни одно из жизнеописаний П.П. Шмидта, с которыми я знаком, не даёт полной картины, ибо они в зависимости от конъюнктуры приводят факты лишь одного порядка, формирующие либо положительный, либо отрицательный образ.
Собрав для себя как можно больше этих фактов по разным источникам, я пришёл к выводу:
П.П. Шмидт был человеком, выходящим за рамки всех норм, а потому не мог быть членом общества, во всём пытающегося привести всех к норме, и его трагический финал закономерен.
До революции 1905 года он жил, повинуясь ТОЛЬКО причудам своей неординарной натуры и поэтому был никем не понимаем, даже самими близкими людьми, призванный в революцию он столкнулся с малодушием его призвавших, затем был оболган «общественным мнением», трусливо расстрелян противниками, пережил забвение, перевернулся в гробу после того, как его сын в гражданскую примкнул к Врангелю, пережил конъюнктурное воскресение в памяти потомков его выхолощенного образа, был воспет эпизодом к/ф С. Ростоцкого «Доживём до понедельника» и снова канул в забвение, которое не победит его памяти НИКОГДА ибо…
КАК ЖЕ ХОЧЕТСЯ РЕШИТЬСЯ БЫТЬ ТАКИМ ЖЕ НЕПОКОРНЫМ, КАК ОН!
Вся наша жизнь – большое злое море,
Чужая воля в нём – как шторма беспредел:
Ей повинуемся с рожденья и до смерти,
И кто решится положить тому предел???
О-о, как же я давно устал склоняться
Перед женой, начальником, ментóм!
И манит призраком «Летучего Голландца»
Прекрасной непокорности фантом!
Чужую волю больше не приемлю!
Бесповоротно – ты уж мне поверь,
Пусть даже мне совсем чуть-чуть осталось
Пока Костлявая не постучит мне прямо в дверь.
Всё, баста, больше я не повинуюсь
Всему, что мне собой мешает быть,
А чтобы к прошлому назад меня принудить –
Меня как флагман вам придётся потопить!
Перестаю повиноваться всем и навсегда я!
Порву тросá, как конь ретивый поводьЯ!
Я повинуюсь лишь своим желаньям
И мне не нужен ни смотрящий, ни судья!
Во все концы отправлю телеграммы.
Курс – на свободу! Вот зенит мой и надир!
Отныне я – мятежный гордый крейсер
И собственного флота командир!
2 минуты
28 ноября 2025