2 подписчика
Френд-психиатр диагностировал у меня тревожно-депрессивный фон. Вместо таблеток лечит мемами и словами. А я ж тоже с руками. Я ж тревожно-депрессивный фон французской булкой отполировать хотела.
Слушаем сюда, объясняю, почему стресс надо заедать именно французскими булками, а не гречкой с капустой.
Во-первых, гречка не хрустит. А в состоянии «всё пропало, шеф, я ухожу» критически необходим хруст. Чтобы заглушить внутренний голос, который бубнит: «Опять облажалась, опять жизнь не сложилась, опять…».
Хруст - это как шумовая завеса. Для психики.
Во-вторых, масло. В круассане его ровно столько, чтобы ты физически почувствовала: да, я теперь не только в душе, но и в теле рискую.
А риск - это адреналин.
А адреналин - хоть какая-то замена ощущению «я живой», когда единственное, что ты хочешь, - лечь лицом в стену и не дышать. И даже плакать не можешь.
В-третьих, эстетика. Есть французскую булку с шоколадной пастой из Турции в 4 утра, когда ты не спала, потому что «всё», выглядит как сцена из артхауса.
А есть варёную куриную грудку в 4 утра - уже как приговор.
Разница есть? Есть.
И главное - сахар. Он не лечит душу, нет.
Но он на 15 минут делает тебя ребёнком, который ещё не знает про ипотеки, кризисы и другую взрослую хтонь. А знает только: сейчас сладко. И иногда этих 15 минут хватает, чтобы передохнуть и решить: «Ладно, ещё один день протяну».
Конечно, можно сказать: «Но ведь полезнее медитировать, бегать, дышать!».
Ага. Я бегаю, медитирую, дышу. Но помогает только французская булка.
Ща психологи скажут: «Еда не должна быть утешением».
А я – тоже психолог - скажу: иногда должна.
Потому что в мире, где всё летит в тартарары, булка с миндальным кремом – сама стабильность. Она не предаст. Не напишет «Нам нужно поговорить». Не уволит. Она просто будет хрустеть. Падать крошками на клавиатуру. Напоминать, что есть ещё в жизни простые радости. А потом, когда отпустит, можно и за ЗОЖ.
Но сначала - круассан.
Потому что выживание - это искусство. А искусство требует жертв. В данном случае - слоёного теста.
P.S. Холодец, кстати, не предлагать. Это другое.
Это была первая часть марлезонского балета, метафорическая.
Потому что та самая «французская булка» - это французский бульдог с глазами, как у пропавшего лета, и окрасом «мерли» - почти мерло, но с подпалинами грусти где-то под левым ухом.
Я её уже представляла дома, как только увидела объявление на авито.
Эта бульдожка должна была похрюкивать рядом, спать на моей ноге, пока я пишу тексты, и смотреть на меня так, будто знает, что я опять не выспалась.
Я два дня готовилась к встрече. Думала, как буду подъезжать к дому, как она выйдет - неспеша, как важный чиновник от мира собак. Как скажу: «Всё, подруга, теперь ты мой грустный круассан, прыгай в машину».
А потом… написали. За полчаса до встречи: «Извините, мы уже отдали другим людям».
Вот так. Не бульдог - французская булка. И не моя.
И теперь сижу. И ем круассан. С шоколадной пастой из Турции. Он хрустит так громко, что кажется - это ломаются мои планы.
Но знаете, что обиднее всего?
Что я успела дать своей «булке» имя. Тихое, между делом. Как обещание, которое ты произносишь не вслух, а про себя. Чтобы никто не услышал и не сглазил.
А оно - сглазилось.
Так что да.
Французская булка - не только про масло и хруст. Ещё про бульдога, который не твой.
И про то, как иногда жизнь напоминает: «Детка, даже собаку тебе не отдать просто так. Сначала написать должны. И сказать «уже нет»».
А круассан доем. Он не предаёт. Только сыпется крошками на клавиатуру…
2 минуты
13 ноября 2025