20 подписчиков
Протокол отмены.
Дневник,
Иногда безысходность пахнет так знакомо, что её хочется вдохнуть полной грудью, даже зная, что она отравит тебя насмерть.
Сегодня утро началось с обрыва. Я уснула с телефоном в руке, переписываясь с тем, кто стал тихим убежищем, а проснулась, будто меня выкинули из сна. Телефон, почти мёртвый, лежал на подушке, как последний свидетель ночи. Я вдохнула в него жизнь от розетки, отутюжила вещи — ритуалы обычного утра, за которыми пряталась тревога. И решила вернуться в сон, доспать оборванную ночь.
И тут я увидела. Мой голосовой ассистент… ответил на чей-то звонок. Перезваниваю. Смотрю на номер — и по спине бежит тонкий, острый холод, будто по коже провели кончиком ножа.
«Алло, ты где?» — голос в трубке. Медовый и опасный, как тёплый яд.
«Дома».
«Тебе нужно куда-нибудь?»
«Нет».
«Тебе нужно куда-нибудь ехать?» — настаивает он.
«Нет, не нужно», — снова говорю я, уже понимая, что лгу самой себе.
«Сейчас приеду».
«Хорошо».
Одеваюсь. Подвожу глаза. Выхожу за дверь — и уверенность растворяется в холодном воздухе, как пар от дыхания.
Четыре месяца. Четыре долгих месяца назад я увидела на экране его телефона «моё солнышко». Четыре месяца назад я отправила ему последнее сообщение и поменяла замок, словно это могло запереть память. Четыре месяца назад его вещи уехали с курьером, а ко мне приходили оперативники с вопросами, на которые у меня не было ответов.
Иду. Скользко. Думаю: может, это мираж, и он не приедет? Захожу в магазин, покупаю стакан латте и жвачку «Орбит» без сахара. Как в той песне, которую я часто слушала, когда мир ещё был простым. Стою у полки, смотрю в пол. Мысли несутся вихрем, и я не могу поймать ни одну — только чувствую, как земля уходит из-под ног.
«Привет».
Поднимаю глаза. Он. Настоящий. Такой ненавидимый и такой… родной, как шрам на собственной коже.
«Привет», — отвечаю я.
Он берет меня за руку, и его пальцы помнят форму моей ладони. Мы идем к машине. Я пишу: «Убей меня. Я у него в машине».
В ответ — мгновенный звонок: «Ты там добровольно?»
«Да».
«До скольки ты планируешь там быть?»
«До двух».
«Если ты не позвонишь и не скажешь, что всё хорошо, я подниму на уши всех».
«Спасибо».
Сажусь в машину. Едем просто в никуда, в серую дымку. Он рассказывает про долги, про то, что через неделю уходит на СВО. Во мне рвется крик: «Останься!», но я сжимаю зубы. Он взрослый. Он должен сам. Это больно. Это страшно, как смотреть в тёмную воду.
«Как дела у солнышка?» — спрашиваю я, и сама ненавижу себя за этот шёпот.
«Ты не понимаешь, она меня приворожила. Я сейчас поеду в церковь».
«Ты мне не веришь?»
«Нет».
«Зря! Я правду говорю! Я сам видел — соль, моё фото…»
«Хватит, пожалуйста».
«За что ты меня любишь?»
Я молчу. За что? За то, что он — мой персональный ад. За то, что мой больной мозг, моя дурацкая натура всё ещё хочет его спасти.
Он кладёт голову мне на плечо, берёт мою руку в свою. Зачем? Его запах… резкий, ни с чем не спутаешь. Пахнет домом, которого нет, и всеми снами, что не сбылись.
«Я скучал», — говорит он.
«Так скучал, что пропал? Завёл любовницу? Врал?»
«Да я же говорю, меня приворожили. Нам нужно расписаться».
«Я не буду тебя ждать. Если уйдёшь — знай, я не жду».
«Твоё право. Но я знаю, что ты меня дождёшься».
Его самоуверенность всегда меня завораживала, как пламя мотылька.
А потом мы целовались. Долго. Очень долго. Это был поцелуй-самоубийство, поцелуй-воскрешение, поцелуй-прощание.
В какой-то момент я сказала: «Увези меня домой».
Он увез. Я попросила остановить у магазина. Зашла, позвонила, сказала, что всё в порядке. Купила молока и пошла домой.
Мне уже не было холодно. Не было страшно. Я получила свою дозу. Мне было просто кайфово. Я почувствовала себя полным кувшином. Ну и пусть полным дерьма, но — полным.
Твоя, пьющая яд как нектар,
Я-так.
3 минуты
9 ноября 2025