Отогрелось. Держи, только смотри, горячее. Миру протянул ей часть говяжьей ноги с костью, и Джена, поглядывая на него, грызла чуть прожаренное жесткое мясо. Как давно она так не ела! А Миру нравилось быть рядом с ней, заботится о ней. Оказавшись без памяти, она смирила свой гордый нрав и была еще прекрасна в этой вынужденной беспомощности, и позволяла ему быть просто рядом. Может, ее болезнь так их сблизила. Джена осталась жить у него. Он отдал ей свою постель, и она могла зарываться в солому с головой и Миру ничего не требовал в замен. Он ютился на шкурах у печки, и он готов был на такие жертвы, лишь бы каждый день любоваться на свое сокровище. И ему не нужна была ни ее любовь, ни привязанность. Миру готов быть с ней рядом просто так. И не было на свете более преданной сиделки, чем он. Миру любил ее такой, как есть, и считал, что. Этого достаточно. И что его любви и теплоты хватит на них двоих, и он сможет ее согреть. И что думают по этому поводу собаки, ем у было наплевать. В стенах комплекса вести разлетаются быстро, а от скуки любое событие в радость. В каждом углу шептали: вот их предводитель связался с безродной дурочкой, таскает ее всюду за собой. И что он только в ней нашел не понимали ни красоты, ни богатства, так еще и умом тронутая. А Миру было все равно, что о нем шептались. Он нашел свое главное сокровище в жизни. Он не жалел времени и сил и возился с ней. В хорошую погоду он гулял с ней около комплекса, показывал ей на леса и поля. Джена хватала полной пастью снег и впервые за много дней улыбнулась, завиляла хвостом. Радость жизни постепенно возвращалась к ней. Шарики больше ей были не нужны. Миру неустанно ходил за ней, сорвал с березы хрупкие сережки, и они рассыпались по снегу золотым ковром, и показал на дерево. Скоро придет весна, дерево покроется листочками и станет еще прекраснее, чем прежде.