бы орала и выла вместе с этими лихими псами и дала бы им жизни, станцевав у них на столе, как бывало с ней, когда она слишком сильно объедалась семенами и на нее нападал кураж. Первый раз она попробовала семена еще там, на степной заставе. Ими расслаблялись храбрые воины, и они и ей предложили. Семена действительно расслабляли и давали временное забытье. Степняки учили ее знать меру, но она не втянулась совсем, но не расставалась со своим заветным мешочком. Она привыкла с их помощью уходить от реальности. Только с ними она засыпала, и ее не одолевали кошмары. Джена через этих шальных псов пронюхала, у кого их много, и обменяла целый мешочек на свой кожаный ремень. И теперь сколько угодно ее лежанка могла превращаться в лодочки и уносить ее в цветные сны. В перерывах она, конечно, выходила и даже играла со щенками, но к зиме они сидели возле печек ей не с кем было играть, коридоры были пустыми и холодными. Радость снова покинула собаку, сковав ее сердце холодом. А сидеть в гостях у незнакомых и таких чужих ей собак. Джена не хотела. У них своя жизнь, а она как отрезанная куриная голова, холодная и никому в целом свете не нужная. Если бы Миру только знал, что она здесь, на Комплексе, да разве бы он оставил ее вот так одну бродить во мраке И Джена только однажды за все это время видела в толпе собак его черную спину. Но тогда он спешил на защиту комплекса. Ему не было времени смотреть по сторонам, а просто так он редко заглядывал в эту левую часть, где в основном жили семейные собаки. И вот уже и зима грозилась перевалить за середину. Наступило время самых холодных морозных ночей. И благо тому, у кого есть семья и кто не один в этом холодном безмолвии, кому есть кого обнять и так в тепле провести ночь. Хуже было одиночкам вроде Джены или Миру, кому нечем согреть свои одинокие постели. У Миру была длинная шерсть, и это спасало его в какой то мере.