коридоре раздадутся его шаги. И тогда ее хвост начинал тихонько стучать, и готова была часами, молча, часами на него смотреть, А если Миру неожиданно поворачивался, то быстро отводила морду, прежде чем он успел заметить, что ей интересно все, что он делает. И этот большой черный длент все прочнее входил в ее жизнь. Стоило ему только немного склонить голову, так, что бы одно ухо свисало, как у нее начинали подкашиваться лапы, и ей очень хотелось просто дотронуться до него, хотя бы на одно мгновение, почувствовать под лапой его густую шерсть. И однажды она осмелела настолько, что положила лапу на голову Миру. Тот сидел как обычно, шерудил потухшие угли внутри печки и замер на месте, почувствовав на своей голове эту аккуратную маленькую лапку. Только бы не пошевелиться и не спугнуть ее. Как же он долго этого ждал. Казалось, что это уже никогда не случится. Джена провела ладонью по широкому затылку длента и осторожно убрала лапу. И длент задрожал, весь его взгляд выражал недовольство он хотел, что бы она гладила его. Еще и еще. Он попал под чарующую силу этих маленьких лап и уже не в силах был от нее отказаться. Она этим невольным жестом свалила бедного длента окончательно. У него есть теперь маленькая надежда, что однажды у них все получиться. Он позволил хрупкому ростку пробить твердую оболочку, и теперь этот росток уверенно тянул свои листочки к солнцу. И Джена после этого стала смелее. Она уже не была такой робкой, и все чаще ее лапа оказывалась рядом с ним. И она уже не прятала своих карих глаз, когда он внимательно на нее смотрел. Они, может и дальше бы продолжили смотреть по вечерам друг на друга. Только приходившие с дозора собаки все чаще стали приносить не добрые вести. В окрестных полях появилась большая стая алаев и с ними их одноглазый вожак. И они намерены жестко оттаять утащенный у них комплекс. Желтый глаз отошел от ран и готовился нанести собачьему лагерю новый удар. Тем более он нынче был не один. Помимо молодого наследника с ним был его старинный друг еще с той службы.