- Это тутум эргиир, наша игра такая. Кто больше прокрутится, тот и победил. Смотри, палку вот так держишь. - Толбон шёпотом на ухо рассказывал мне правила. - Крепко надо держать. Палку не отпускай, земли не касайся, крутись в разные стороны как ытык. – и, похлопав меня по плечу, громко заявил. - Наш аhабыт следующий!
И, вытолкнув ошарашенного меня, начал громко улюлюкать и смеяться. Посмотрев с надеждой на матушку, пытаясь найти в её глазах защиту и оправдание моей нерешительности, я увидел девчонку, смеющуюся и кричащую громче всех: «Давай! Давай!». Эх, ну раз супруга в меня так верит, то тут отступать некуда. Присев на корточки, плюнув в ладоши, взяв немного землицы и растерев её, я ухватился за палку, она была совсем не большая, на три моих хвата. Я поставил её в деревянный упор, спрятанный в траве, начал разминать плечи и спину, собираясь силами для этого диковинного упражнения. Мой друг, а по совместительству и зачинщик предстоящего позора, привстал одной ногой на упор.
- Так крепче будет! Давай, ты молодец, настоящим Саха будешь! - подбодрил он меня.
Люди же вокруг начали возмущаться и гудеть, что это нечестно. В этом волнении народа я не решался начать. Тишина наступила, когда в круг вошёл высокий мужчина в белых одеждах. Он словно отсек шум своим появлением, взоры зевак устремились на него в ожидании приговора. Он оценивающе смотрел на меня. Его приплюснутое лицо, словно вдавленное, исказилось в жуткой гримасе. И без того узкие глаза сощурились до тонких, едва заметных полосок. Коричневая кожа казалась темнее из-за белых одежд, украшенных конским волосом. Подойдя ближе, он спросил:
- Нуучча?
- Мин нууча! - как можно храбрее ответил я и ещё крепче сжал палку.
- Мин нуучча! Мин нуучча! - повторял великан в белом и неожиданно раздался смехом. - Мин нуучча!
Он встал рядом со мной на одно колено. Положил свою тяжёлую руку мне на спину внимательно посмотрел на мой хват. «Ок-сиэ» - сказав негромко, поправил мои ладони, так чтобы между ними был просвет.
- Давай, нуучча! Ты молодец! – и, поднявшись, он вознёс руки к небу возгласил - Модьу нуучча! Давай нуучча!
Окружавшая нас толпа стала больше, со всего поля стекались посмотреть на нууччу. Толбон поймал мой взгляд и кивнул, мол, начинай. И начиная извёртываться вокруг палки, я осознал, что это только со стороны выглядело как забава, на деле требовало дюжей силы и ловкости. Я смог прокрутиться раза четыре, не больше, после я соскользнул и, упав на траву, раскинул руки. Полежать мне не дали и, подхватив, несли меня в сторону, уводя от матушки. Вырваться сил не хватало, поэтому я только смотрел, как матушка смеётся и машет ручкой. Благо, унесли меня недалеко, усадили в стороне под дерево, принесли кумыса, несколько лепёшек и вкуснейшего саламата. О, саламат надо непременно попробовать! Это такая каша из муки и масла. Нежную воздушную кашу украсили ранней земляникой и подали в деревянной миске, украшенной извилистыми узорами, я уже хорошо знаю такую посуду - это кытах. Отпив прохладного кумыса, я наполнился силами и увидел спешившую ко мне супругу. Сев рядом, она поцеловала меня в щёчку, забрала кытах, лепёшки и начала жадно все поглощать.
Отрывок из главы Ысыах
2 минуты
7 ноября 2025