И стонало под его ударами. Летела от него щепа, но уж больно она розовая, словно кровью окрашенная. Сосна медленно поддавалась топору настырного пса. Вот уже и макушка закачалась. Дерево прощалось со своими собратьями на веки и медленно начало клониться в бок, подбирая под себя молодые осинки, и, наконец, упало с громким бухом на землю. Перестали дрожать зеленые иголочки, медленно они осыпались на землю и спины собак. Пал большой зеленый великан, смотревший в небо не одну сотню лет. лежал он на земле, покоренный собачьей лапой. А пес возгордился собой и спокойно подошел к зеленой верхушке. Вот видите, ничего не случилось все мы живы, небеса не упали нам на голову, духи леса тоже давно в своих могилах, а из ее верхушки я спокойно сделаю себе трость. Пес уже хотел было подойти и занес топор над головой зеленого великана, когда от страха попятились все его бывшие собаки. Пень срубленной им сосны загорелся сам, без их участия, и он горел ярким зеленоватым пламенем. И от этого жара собакам нечем было дышать. Они видели духов в этом пламени, давно ушедших собратьев, родителей, друзей, всех, кто умер и ушел в эти сосны. Всех видели собаки, и те были как живые, и они кричали там они так же горели и страдали только там, за стеной этого пламени. Один из псов хотел было тронуть огонь, затушить его, когда ему на плече упала тяжелая лапа волка Хранителя. Тот тоже видел, как собаки убили первую сосну, и тихо произнес: А для напуганных псов его шелестящий голос был подобен грому: Вот видите, что вы натворили Вы выпустили силу самого камня и ничем не потушить этот огонь. И предки будут теперь гореть там вечно, и вы будете гореть следом за ними. Теперь ничего нельзя сделать, ни один волк не сможет потушить эту силу. В каждой сосне живет собачий род. Духи уходят из тела в землю, вмешиваются там с водой и потом, впитываясь через корни сосен, попадают сюда, в священную рощу, где у каждого рода есть свое родовое дерево, куда уходят все его предки. А питает эти сосны сердце леса. Все здесь.