И тогда уже даже волки не смогут усмирить этот камень, а тем более, когда он попробовал крови, стал еще более опасным и мог начать уже работать во вред. Многие годы волки стерегли этот камень от всякого лиха, спрятали его на дне кургана, и все равно находятся желающие его достать. Невдомек собакам, какая сила в этом зеленом куске небесного камня, и что не каждый пес может этот камень даже просто увидеть. И еще в такой момент, когда сила духов первопредков покинула волков, и они могут надеяться только на себя и на свои силы, в эти нелегкие дни им как воздух нужен был их двенадцатый хранитель. Будь он с ними, всю силу земли и леса можно было бы обрушить на голову их врагов. Тогда бы даже серый заяц стал бы храбрым и начал бы сражаться. Но пока волки были вынуждены сражаться силами одиннадцати волков и надеяться, что духи первопредки их не оставят. а собаки, уверенно поднимая лапы, шли прямиком до священной рощи. Много их было, молодых и не очень лавийских псов, желающих за скромную награду повалить десятка два толстых сосен. И тем более, что в этом страшного и там сосны, и тут сосны, куда ни плюнь - одни деревья кругом. Что в них такого священного а волки подвинуться и найдут другое место для своих посиделок, им есть куда переехать. Тут кругом лес. Собаки ощупывали ровные стволы, прикидывали, какое им лучше свалить первым, и с грустью сетовали, что такая роскошная древесина зря пропадет, останется гнить в лесу, никому не нужная. Это мы еще посмотрим, - заявил один ретивый молодой пес с черным пятном на всю моську. - Я завалю сейчас вон ту сосну, и ничего мне не будет. А из макушки я сделаю трость. Смотрите, тут нет ничего страшного. Пес спокойно воткнул топор. Он вошел в древесину с гнусавым чавком. Дерево содрогнулось от удара и охнула, словно живой пес охнула. Это все слышали. А пес не унимался, втыкал топор в дерево. Оно скрипело.