Рисковать, строить новую жизнь под боком у захватчиков. Не лучшей была жизнь и в городах. Собаки уходили за лучшей жизнью, отчего пухли городские кварталы. Но работы не было, жилья для новоприбывших тоже. Только трущобы росли с каждым днем все больше. туда стекались бедняки и искатели лучшей доли. Тут опасно было бродить по ночам шайки воров и мелкие приспешники алаев шарили тут и не прочь были обчистить сумки зазевавшегося пса. Росло число драк и порой со смертельным исходом так много собак вместе были злы и раздражительно. Малейшего повода хватало, что бы они кидались на бывших собратьев со злобным рыком. Стремительно росли уродливые линии рабочих поселков серые, унылые однотипные дома специально для рабочих комплекса, и где не встретишь иной зелени, кроме калачины, она скрашивала собакам их унылую жизнь. В этих же рабочих поселках рождались щенки будущие рабочие. Их детство проходило на серой каменной мостовой, прежде чем они займут место у загонов и механизмов, где комплекс безжалостно сожрет их, убив их индивидуальность, высосет их радость, а потом выплюнет на эти же улицы, состарит их раньше времени, если не искалечит. Родившийся тут щенок будет лишен нормального детства. Он очень рано познает все прелести взрослой жизни, научится воровать или будет клянчить, пока не дорастет до того, что бы можно было идти выгребать грязь на комплексе. Там он познает всю суть грязной и унизительной работы, на которых взрослых не ставили. Щенки прочищали трубы отопления, ими прочищали вентиляции, они залезали в самые грязные и отдаленные отсеки. Наниматели ящерицы не жалели труд наемных щенков, он обходился им в разы дешевле взрослых. А главное, щенков всегда было много и платить им можно парой тумаков по шее. За них то ведь некому вступиться. Родители были такими же бесправными, как и их щенки. Подрастая, щенок довольно быстро приобщится, он рано попробует калачину радости.