Манук начинал вновь и вновь ходить вдоль забора усадьбы, наматывая бесконечные круги по раскисшей земле. Его не интересовали ни лошади, ни быки, которых выпустили из хлева на вольный простор. И с Бэтти он меньше всего хотел сталкиваться, благо, что размеры усадьбы этого позволяли. А ее все больше беспокоило это упорное нежелание волка идти на контакт с ней. В те осенние дни она еще не теряла надежды приучить упрямого зверя. Он уже успел подкупить ее своим несносным характером. Она хотела без веревок и палок добиться его расположения, что бы он, будучи совсем свободным от веревок и клеток, оставался при этом абсолютно послушным. И тогда она сможет выпустить его в лес. И что бы, будучи совсем свободным, он сам возвращался к ней по первому же зову. И она хотела понять волчью природу, узнать, чем они живут, как чувствуют. Но пока наладить контакт не получалось, а с наступлением зимы у нее не получалось. Порой даже просто. Увидеть своего зверя не так то просто содержать в порядке такое поместье, и у нее постоянно находились дела в городе. Она могла отсутствовать по двое - трое суток. В усадьбе в это время приходили работники, смотрели за садом или убирали в хлевах. Редкостные оболтусы. А заставить их хорошо работать она не могла, не хватало железной хватки. Это Гэндрик умел держать работников, а ей это все не интересно, чуждо. Она и делала это скорее так, по привычке. да и не справится ей одной было со всем большим хозяйством. В дни, когда она на долго покидала свой дом, она наказывала Серой Тучке присматривать за Волком, а больше он никому не доверял. И когда Бэт в очередной раз укатила по делам в город, Манук, маявшийся целое утро от скуки, решил заглянуть внутрь хозяйских комнат. Все равно же в доме никого кроме Тучки нет. Он стал бродить по комнатам, не скуки же помирать. Атмосфера этого старинного дома впечатлила Волка. Видно сразу, что дом ставили на века. Построенный умелой лапой, он сохранил в себе дух былых поколений.