затормозить, переворачивались и теряли груз. В воздухе висела мучная пыль, а на склоне оставались лежать десятки брошенных мешков. Столкнулись в общей сложности пять упряжек, образовав на трассе невообразимую мешанину из мешков и поломанных саней, и сами становились ловушкой для других собак. Те, видя впереди себя препятствия, начинали тормозить и сами переворачивались. Манук надеялся, что и лавийцы сгинут в этой давке, но ловкий вожак сумел обойти затор и вывел своих собак на уже свободную трассу. Дорога постепенно выравнивалась перейдя в ровное заснеженное поле, уцелевшие собаки подводили свои упряжки к месту отдыха. Результат был неутешителен: больше десяти упряжек были выведены из строя, еще в одном экипаже все закончилось смертельным исходом. А третий этап не менее опасный и зрелищный, чем все предыдущие вместе взятые. Ведь завтра побегут они, вожаки, с чужими упряжками, завтра будут уже проверять их самих на слаженность и умение работать с упряжкой. Им, конечно, дадут Отдых и то только на сон. Как же волновался Манук. Все нынче слишком серьезно, чем просто беготня в упряжке с грузом за спиной. На кону стояла его свобода, а может даже и жизнь. Что сделает с ним его новый хозяин в случае его победы, Манук и думать не хотел. День предстоял долгий и волнительный. Уцелевших собак не сразу поставили биться между собой. Лавийцам не интересно было смотреть, как уставшие собаки еле - еле будут тащить сани. Они дали средства, им хотелось зрелища, и такие ставки делались. Важно было, что бы собаки оставались бодрыми и свежими. Они изменили правила провидения Эвенкии и вместо двенадцати часов отдыха собакам дали неделю на еду, сон и что бы они залечили раны. У многих до мяса были стерты плечи и всех доходяг уже отсеяли. Оставалось только десять сильных упряжек. Им и предстояло провести гонку вожаков и закрыть тем самым береговые игры. На место сборища начинали стекаться зрители. Два неинтересных этапа уже прошли, близился финал, и накал страстей продолжался.