И надо же, где пригодилось это умение! Кто же мог подумать и упряжка лавийца на удивление не свалилась, а весь подъем упорно дышала им в задник саней, словно ждала, когда начнется спуск и тогда они уже рванут. Соперников рядом уже и не осталось. Собаки сильно отстали друг от друга на этом холме, и хорошо если к вечеру кто то из них доплетется до базы. В соперниках остались только эти две упряжки. Манук мог бы рвануть сейчас. Он пока берег силы своих собак, а те доверяли ему, вожаку, шли с ним лапа в лапу, повинуясь любому натяжению постромок и никто не пытался своевольничать. Если он не будут работать как единое целое, то и лезть в это дело не стоило. Манук им это хорошо вбил в головы, никто и не пытался его ослушаться. В других упряжках вожаки не редко срывали зло на своих же собаках, дергали, злились, вырывая собакам все жилы. На крутых подъемах Манук видел, как ночью вожак лавийской упряжки кнутом воспитывал своих собак, посмевших ему там что - то рыкнуть. Там, где применяется сила никогда не будет слаженной. работы собак, а не понявшему эту простую истину вожаку свинарники чистить, а не упряжкой командовать. Долго тянулся этот бесконечный, тяжелый день. Уже сумерки окрасили горизонт нежно розовым. Когда уставшие собаки почувствовали на себе, стало чуть легче тянуть. Постромки уже не так резко впивались в плечи. Манук велел им не расслабляться. У них за спиной почти пол тонны муки. Если они разгоняться чуть быстрее, эта мука их и накроет. Смотри, как наш соперник вперед рванул. Манук махнул лапой. Пусть бежит, если так хочет сломать себе шею. И вы будьте предельно внимательными, если не хотите, что бы сани накрыли вас с головой. Более неосмотрительные собаки резко взяли, почувствовав слабину и разогнав сани уже не могли сами их остановить. Мимо Манука то и дело проносились визжащие от страха собаки. Они попадали под сани, ломали себе лапы сани соперников, налетали на них. Другие собаки, видя такое дело, спешно пытались.