на калек схваченных параличом и что им светило в суровом мире сильных собак. Еще и Огненный где то там, на берегу, а он лежит пластом и ничем не может ему помочь. Раньше он был воином заваком, понимал, зачем он живет. У него была цель, у его жизни был смысл. И вот он потерял все в один миг. Лучше бы Миру не спасал его никчемную жизнь. Вот так одна маленькая случайность обрушивает всю дальнейшую жизнь. Манук никак не хотел признавать свою беспомощность или это само провидение наградило его таким недугом, что бы он понял, что то важное, чего он раньше упускал. Где та раковая ошибка, которую он не заметил и переступил черту. Много ли он хорошего успел сделать скольким собакам он помог он же гордый зверь. Видимо судьба его щелкнула по морде, что бы он свою спесь то поубавил. Если это так, то какой то уж изощренный у судьбы способ, что бы указать на его ошибки. Вот уже и вечерние сумерки окутали небо. Вернулся Миру, принес запах мороза и разогретого дегтя, которым смазывали кожаные постромки. Покормил заваков Манук съел только пару кусочком, только что бы Миру оставил его в покое. Ему и без него тошно хоть волком вой от такой жизни. Ночь обещала быть морозной и заваки, зевая, потянулись спать к хисманам. У них потеплее, да и вместе веселее. Миру тоже приготовился ко сну. Ему завтра вставать еще по темноте, готовить упряжку в дальний рейс. Конечно, ему хотелось пораньше лечь спать. Он еще раз проверил, укрыт ли его друг, затопил получше печку и щелкнул дверь на засов, что бы ее ночью случайно не открыло ветром. Миру задул огонек сальной коптилки, и хижина погрузилась в ночь. Луна уже забралась на небосвод и заглядывала в окна. Лунный свет проникал через низкое оконце хижины. Миру уже давно храпел, а Манук не спал. Он хотел любыми способами уползти отсюда подальше, не важно куда. Он не видел смысла в своей дальнейшей жизни. Та, которую он любил, мертва, друг неизвестно где, так что его здесь держит. С огромным трудом Манук подтянул недвижимые задние лапы и, опираясь на передние, пополз к двери. Миру спал крепко и не слышал, как Манук скребет когтями пол, ерзая по полу. Он сшиб телом чашки, и они покатились по полу. Благо, что Миру не проснулся. Причмокнув, он пошевелил ухом и перевернулся на другой бок. Только тогда Манук смог выдохнуть и продолжить свой нелегкий путь до двери. Манук таки смог доползти до нее и преодолевая дрожь и слабость, смог подтянутся и сбить защелку на двери