3 подписчика
Любимец или любовник | Молва о Федьке Басманове
Все, что хоть сколько-то касается Федора Басманова, а также сексуальных предпочтений лучшего на свете царя Ивана Васильевич, придумали или Андрей Курбский, или особо сильно любопытные иностранцы. Во всех случаях никакой конкретики у нас нет, ведь "разврат" и "содомия" во времена XVI века не всегда означали секс в его буквальном виде. Мало ли что там Федор с царём сотворяли "развратного" – может во время церковной службы в шахматы играли. Короче, смотрим цитаты из источников.
Первым в ряду любителей напридумывать пошлятины идет немецкий авантюрист Альберт Шлихтинг, служивший Ивану IV целых семь лет, а после свободно выехавший в Речь Посполитую. В его "Новостях из Московии о жизни и тирании государя Иван" (1570) находим следующие записи: "Реальная причина его [князя Д.Ф. Овчинина] тайного убийства [в 1563 году] заключалась в том, что на фоне ссор и раздоров с Федором Басмановым, он упрекнул того в гнусном преступлении. Этот Федор по-настоящему был одержим любовью к тирану".
Одержимость любовью – это дело страшное. Тем более, что спустя 11 лет у итальянского автора Александра Гваньини в "Описании Московии" (1581) можно найти чуть более развернутое описание этой ссоры: “Главная же причина его [князя Д.Ф. Овчинина] убийства была такова: великий князь покровительствовал некоему юноше по имени Федор, сыну знатного человека Басманова, с которым, противно природе (грех вымолвить), устраивал Содом. Упомянутый же Овчинин однажды с ним побранился и среди брани осудил греховные поступки, говоря: «Ты для государя устраиваешь позорные оргии, я же происхожу из знатного рода...»".
Беда только в том, что уважаемый мессер Гваньини никогда не бывал в России, а все свои записки скатывал у других авантюристов. Вот и сюжет про казнь князя Дмитрия Овчинина-Оболенского был благополучно списан у Альберта Шлихтинга и дополнен рядом новых деталей. Чисто для красоты. Конечно, есть и другие свидетельства. Взять того же Андрея Курбского и его "Историю о великом князей Московском" (≈1573): "У них же былъ воевъ дѣмонскихъ воевода, любовникъ его, Федор Басманов, яже последи зарѣзалъ рукою своею отца своего Алексѣя преславного похлѣбника, а по их языку маняка, и губителя своего и святоруские земли".
Тут все упирается в тот неприятный факт, что Федор Басманов не убивал своего отца. Да и в целом вся беда Курбского в излишнем драматизме. Читать его, конечно, можно и нужно. Но ряд свидетельств такого рода заставляет задуматься – если Андрей Михайлович приукрасил здесь, то что мешает ему приукрасить в других местах? По поводу смерти Федора Басманова и его родственников все и правда не очень понятно. Так у Генриха Штадена в его "Стране и правлении московитов" (1577-1581) сказано, что после Новгородского погрома: "...великий князь принялся расправляться с начальными людьми из опричнины. Князь Афанасий Вяземский умер в железных оковах. Алексей Басманов и его сын Федор, с которым великий князь раньше занимался блудом [pflegte Unzucht mitzutreiben], были убиты".
Правда и тут есть некий подвох, ведь насильственная смерть Федора Басманова мало того, что ставится современными учеными под вопрос, так еще и случилась не раньше 1571 года. Если с Алексеем Басмановым и правда разобрались вскоре после Новгородского похода - зимой 1570 года, то его сыну пришлось ждать исчезновения из боярских списков еще целый год. Да и то не очень понятно – казнили его или сослали куда-нибудь в Белоозеро, чтобы не мешался.
2 минуты
10 июня 2025