"Водные преграды" Алексея Смирнова-Воскресенского вызывают у многих чувство умиления, покоя и сентиментальной грусти. Тёплый свет в домиках, горящий закат, заснеженные крыши, отражения в лужах -- точь-в-точь маленький провинциальный городок, откуда родом множество моих питерских и московских друзей. Февраль, оттепель. Жители высыпали на улицу подышать свежим мокрым воздухом перед сном, поболтать с соседями. Машут друг дружке, дурачась, разделённые теми самыми водными преградами на дороге мужчина и женщина, а рядышком по-вратарски пригнулся мальчик в забавной шапке. Вероятно, это жена встречает вернувшегося мужа... судя по сумке, из ближайшего продуктового магазина. "И всё бы хорошо, да что-то не хорошо... чудится Мальчишу, будто пахнет ветер то ли дымом с пожаров, то ли порохом с разрывов..." Есть для меня смутное беспокойство в этой многофигурной композиции со спрятанным главным героем, искажёнными пропорциями и ракурсом сверху. Нотку умиротворения должно бы вносить изображение монастыря на дальнем плане (кажется, это всё же монастырь, а не местный собор), но... почему-то эта божья обитель выглядит то ли заброшенной, то ли декоративной, "для эстетики", а не для молитвы. И я чувствую себя одураченной, пытаюсь понять Алексея Смирнова-Воскресенского, напрячь внимание и обнаружить то, что скрыто за растиражированным поверхностным впечатлением.