***

...Нет, я пожалуй странный человек,

Другим на диво!—

Быть, несмотря на наш XX век,

Такой счастливой!

Не слушая речей <о тайном сходстве душ,>

Ни всех тому подобных басен,

Всем объявлять, что у меня есть муж,

Что он прекрасен.

Так хвастаться фамилией Эфрон,

Отмеченной в древнейшей книге Божьей,

Всем объявлять: “Мне 20 лет, а он —

Еще моложе!”

Я с вызовом ношу его кольцо,

С каким-то чувством бешеной отваги.

Чрезмерно узкое его лицо

Подобно шпаге.

Печален рот его, углами вниз,

Мучительно-великолепны брови.

В его лице трагически слились

Две древних крови.

Он тонок первой тонкостью ветвей,

Его глаза— прекрасно-бесполезны—

Под крыльями раскинутых бровей—

Две бездны.

Мне этого не говорил никто,

Но мать его— магические звенья!—

Должно быть Байрона читала до

Самозабвенья.

***

Когда я прочла эти стихи и кто-то спросил Макса <Волошина>,

понравилось ли,

он ответил: “Нет” — без объяснений.

Это было первое нет на мои стихи.

Поэтому мне хотелось бы знать и Ваше, и Лилино, и Петино мнение.

Сейчас гроза. Страшный ливень. Где-то Кусака? У меня сегодня болит шея, к<отор>ую за ночь отдавил Кусака. Это его обычное место. Душно, спихнешь, в ответ: “Мурры” (полу-мурлыканье, полумяуканье) и он снова a la lettre [Буквально (фр.)] на шее.

Из письма Марины Цветаевой к золовке Вере Эфрон, младшей сестре Сергея Эфрона

6 июня 1914 года,

Крым, Коктебель

1 минута

28 мая 2025