Валентин жил дома один. Один он любил гулять по разным местам. Местам, в которых желательно нет людей. Людей Валентин не очень сильно любил. Любил он в основном только себя. Себя одного. Одного, который только и делал, что находил любой повод, чтобы одиночество сохранить. Сохранить одиночество у него правда получалось не очень хорошо. Хорошо, конечно, когда получалось. Получалось правда не часто. Часто его закидывало в круговорот жизни, где людей было много. Много было таких круговоротов жизни, из которых Валентин хотел бы выбраться, но не мог. Мог, конечно, сказать любому, кто его в этот круговорот затаскивает, чёткое «нет». «Нет», правда, Валентин говорить не умел. Умел лишь злиться. Злиться в основном на себя, за то, что никак не мог это самое «нет» сказать. Сказать он как-то попытался, но ответ получил жёсткий. Жёсткий настолько, что больше даже не пытался, потому что боялся повторить. Повторить он лишь хотел моменты своего одиночества. Одиночества, которое он сильно любил. Любил он жить один. Один дома жил Валентин.