Отец Артемий с Предтеченского скита.
Такое умиротворение я испытал на скиту, не описать словами. Мы прибыли туда на монастырской барже грузовой. Разбирать старые кельи монашеские. С нами плыл конюх Николай и конь, чтобы тащить бревна в крутую горку. Отец Артемий нас встретил там, худенький, постненький, глаза лучистые. Я сразу проникся к этому человеку. Потом перед послушанием мы валялись у храма, грелись на солнышке, один из послушников предложил отцу помолиться перед работой. Отец Артемий сказал: «Хорошо». А потом просто посмотрел на небо и заговорил: «Отче наш..». До этого я видел только как в храмах молились и распевали это песнопение. А он просто заговорил с небом. Просто взял и заговорил. По сердцу у меня потекло тепло и я был в изумлении. Неужели человек, это маленькое существо между мирами, может просто разговаривать с Богом? Молитва закончилась, я был в шоке. До этого я никогда такого не переживал. После этого я остался навек под впечатлением, до сих пор помню это как сейчас. Удивительное мгновение жизни. Уже учась в Академии приезжал на скит, жил там, готовил. Служили там каждый день вечерню в 17 часов и Литургию раза 3 в неделю. Зимой там мини-храм функционирует, приводя душу на небеса, просто каморка под крышей с маленьким иконостасом, грязненьким ковром, старинными церковными книгами. Помню как после литургии, которую отец Артемий служил так же в разговорном тоне, выходя на улицу так хотелось петь, кричать от радости, обнять кого-то как брата во Христе, ради души которого умер и воскрес Бог-Слово. Скиты эти дивные валаамские, дивные и люди на них живут. В тиши, неизвестные людям, но известные Богу, красивые, мудрые, смиренные. Однажды возвращаясь со скита я увидел лося. Я замер. Он стоял минут 15 и смотрел в одну точку, а я смотрел на него. Думал о тот, что, видимо, время у лосей идет как-то по-другому. Там же на скиту я сломал колено, когда отправился на берег для того, чтобы помахать своим друзьям-волонтерам, уплывавшим на корабле в Петербург. Потом было МРТ, обследование колена, учеба в семинарии. Приезжая туда на рождественских каникулах я читал Новый Завет и Пушкина «Руслана и Людмилу». Почему-то в семинарии полюбил Пушкина, проникся к нему душой. Может быть потому, что в песках сухих богословских наук, преподаваемых по привычке, я нашел отдушину в поэзии. О поэтах писал и отец Александр Шмеман, про жизнь которого я писал выпускную работу.
1 минута
14 мая 2025