20 подписчиков
Под конец своего третьего обхода я заглядываю на кухню к Ямуне и Пишиме. Они как раз заканчивают готовить завтрак.
— О, Хаягрива, как раз собиралась тебе кое-что сказать, — говорит Ямуна. — Я пока рассказала только Гурудасу. И то, всё ещё сама не знаю, верить ли своим глазам.
— Выкладывай.
— Помнишь ту обезьяну по имени Халадара?
Халадара?.. В моей голове проносится череда обезьяньих мордашек. Обезьяны вообще выглядят для меня примерно одинаково, как, я полагаю, и люди для них. Однако Ямуна, прожив на крыше храма Радхи-Дамодары неприлично долго, познакомилась с местным кланом, состоящим примерно из двадцати обезьян. Они с Гурудасом часто весело проводили время, раздавая мартышкам прозвища в честь преданных из старого храма в Сан-Франциско.
— Что-то Халадару не припомню, — признаюсь я.
— Ну, она такая апатичная, медлительная и нерешительная, — попыталась объяснить Ямуна. — Она приходит за прасадом всегда в одно и то же время, как по часам.
В этом нет ничего особенного. В святой дхаме все живые существа такие дисциплинированные. Если вы станете подбрасывать чапати в воздух каждый день в полдень, одна и та же птица будет каждый раз прилетать, чтобы поймать её. Каждый день несколько белых коров входят в парадные ворота Радхи-Дамодары, обходят Божеств и уходят, совершив парикраму — так что вы буквально можете сверять часы. Каждое утро во внутренний двор приходит одна обезьяна, садится на манговое дерево, молитвенно сложив руки на груди, слушает лекцию Шрилы Прабхупады и уходит только по её окончании. Говорят, что один слон постится каждый экадаши. Такие явления — обычное дело во Вриндаване.
Часть 2↓
1 минута
28 мая 2024