Тагор молча стоял над ее могилой. Он и сам в тайне любил ее так, как никого до этого, и это останется незаживающей раной до конца его дней. А где-то там, в его доме, надрывал свои легкие голодный волчонок. Мир встретил его так не милосердно, тишиной и холодом. И вместо теплого бока матери была лишь эта противная шкура. И он звал, что бы хоть кто-нибудь его услышал и разорвал эту ужасную тишину. Тагор жил далеко от собак и они не могли его услышать. Может и прекратил бы волчонок свои попытки достучатся до этого мира, если бы не Тагор, вернувшийся как раз вовремя вместо матери. Волчонка сдавили тяжелые песьи лапищи, и он услышал тяжкий вздох. Тагор решительно не понимал, что ему делать. Он совсем не смыслил, что делают со щенками, оставшимися без матери. Тагор взглянул на взъерошенного волчонка. Ну вот что мне с тобой делать? Отнесу тебя нашей старой волчице, она решит, как с тобой поступить. Завернув щенка поплотнее, Тагор прижал его к своей груди и вышел в холодные сумерки поздней горной осени. Старая волчица жила в обособленной пещере и не особо любила, что бы ее тревожили. Но она была старейшиной этого поселения и к ней собаки сами шли за советом. А ведь она могла и прогнать, если в недобрый час к ней сунешься. Но не в этот раз. Вещунья еще через порог ответила: Пришел за советом. Ну, проходи, я все уже знаю, зачем храбрый Тагор пришел ко мне - Пес осторожно опустил свою ношу на шкуру горного льва, устилающую пол в пещере. Вещунья взглянула на сверток, волчонок уже раскутался и уверенно полз по шерсти горной кошки. Трудную судьбу у него вижу.