65 подписчиков
Покушение на негодный объект или снова умные китайцы
Вчера в комментах разгорелась нешуточная дисскусия, потому что вопросом о причинно-следственных связях я задела больную мозоль или струну, или струну на той самой мозоли у своих коллег.
Сначала это были только судебные медики, которые действительно понимают в проблеме. Затем пришли не судебные медики, но те, кто думают что в судебной медицине понимают и начали выдвигать свои прогрессивные идеи.
И наконец пришли юристы со своим видением. Среди прочего один из юристов поделилась со мной статьей, которую я сегодня подкидываю Вам, потому что она продолжает тему и даже раскрывает ее шире.
Помимо понятия причинно-следственная связь, судебные медики, как переводчики с медицинского на юридический язык, оперируют также другим правовым понятием - вред, причиненный здоровью человека.
Доктрина медицинских критериев установления вреда здоровью в настоящее время имеет особенности:
- она фактически является полной калькой с телесных повреждений (правила СССР). Применительно к врачебным делам именно поэтому только лишь повреждения, да оставление инородных предметов квалифицируются как вред здоровью.
- учитывается исходно здоровый человек. Вред здоровью устанавливается не учитывая заболевания и оказание медицинской помощи (а именно с заболеваниями, которые врачи лечат мы имеем дело во врачебных делах). Вот и получается, что нагноившаяся ссадина/рана у диабетика, трансформирующаяся во флегмону и приводящая к ампутации конечности будет расценена только по первичному повреждению как без вреда здоровью. В жаргоне у СМЭ это называется покушением на негодный объект.
- в правила заложена только прямая причиннная связь. Да, там не везде указан вид связи, но лишь тот, кто не работал в судебно-медицинской практике не понимает этого. Почему? Потому что смотри пункт первый и второй - доктрина установления вреда здоровью выстроена относительно 99.99% судебно-медицинских экспертиз, а это экспертизы трупов и живых лиц.
Нужно ли изменить правила для оценки медицинской помощи?
Да, безусловно. Другой вопрос как именно это сделать. Тут все готовы возмущаться, но никто не готов делать реальную работу. К сожалению. Потому, что чтобы выполнить эту работу надо провести немалую работу, собрать немалый архив случаев для этого, чтобы проанализировать и выстроить критерии. И конечно же, тем, кому у нас поручается подготовка проектов мешает позиция "я д'артаньян, а вокруг идиоты", поэтому они зашорено сидят только на своей, небольшой, в масштабах страны, практике.
Я абсолютно не верю в то, что медицинские критерии можно сделать унифицированными введя туда один-два пункта про медицинскую помощь.
- во-первых это не честно, когда как вред здоровью оцениваются только осложнения рисковых манипуляций. Иногда бездействие в лечении бывает имеет более травматичные последствия. Но и агульную оценку осложнений заболевания, если помощь оказывается с дефектами, как вред здоровью я тоже не поддерживаю.
- во-вторых, практика применения приказа 194н показала, что имея в наличии одну оговорку о медпомощи, каждый трактует ее в меру своих способностей, иногда даже диву даешься чего люди могут удумать.
Вопросы, которые поднимает автор статьи, рождаются в голове у каждого молодого судебного медика. Но по мере профессионального взросления мы обрастаем своего рода коростой, когда принятую догму уже считаем нормой.
Другим немаловажным выводом, которым делиться автор является особенность нынешнего судопроизводства, когда изначально разные причинно-следственные связи (в медицине и юриспруденции) подменяют друг друга, потому что и следствие и суд прячутся за юбку эксперта. Да и удобно если что пальцем в эксперта показывать.
Те же китайцы, которых мы вчера обсуждали делают акцент на разности причинных связей, которые дают эксперты и причинных связей в преступлении. Экспертные причинные связи лишь инструмент для принятия решения о причинной связи в целом. И это верная позиция. Не должен эксперт примерять мантию судьи, не наше это дело.
3 минуты
3 мая 2024