1872 подписчика
Расскажу немного об эссе, опираясь на обсуждения с подписчиками.
Мне нравится идея художественного текста, что ведет двойную игру, превосходя стандартное изложение рассуждений. Если попытаться задать не одну интонацию, а их группу, и преуспеть в этом, получится задать несколько измерений сочинения, нарушающих линейное повествование.
Я попробовал организовать в тексте несколько секций, посвященных разным рубрикам проблем, которые переходят одна в другую, но вместе с тем повторно дают о себе знать по мере углубления и продвижения к концовке.
Первый этюд этого начинания на самой поверхности: в заглавии, походящем на зачин сказки, формы культурной памяти, как бы подхватываемом эпиграфом. Не скажу, что эпиграф прямо вступает в диалог с текстом, скорее намечает один из центральных сюжетов, преподнося его в образе Сильфа, слегка напоминающего Протея своей подвижностью, динамикой, игривой природой. К Сильфу меня привели два пути. Мысли о Парацельсе и Монфоконе де Вилларе, а также желание прирастить к тексту наследие "Проклятых поэтов", неизбежно всплывающих в памяти читателя в заключительной части эссе о поэзии.
В итоге, я взял несколько отстраненную фигуру - Поля Валери, который, во-первых, был под влиянием Бодлера и Малларме, на мой взгляд, неся в себе искру случайности и произвола, что захватывает взгляд своей красотой исчезновения, во-вторых, от встретившегося совпадения - наличия стихотворения "Сильф", откуда я и взял эпиграф.
Le Sylphe
Ni vu, ni connu
Je suis le parfum
Vivant et defunt
Dans le vent venu!
Ni vu, ni connu
Hasard ou genie?
A peine venu
La tache est finie.
Ni lu, ni compris?
Aux meilleurs esprit
Que d’erreurs promises!
Ni vu, ni connu,
Le temps d’un sein nu
Entre deux chemises!
Сильф
Неведом, незрим,
Я запах цветка,
В струе ветерка
Едва ощутим.
Неведом, незрим,
Случайность иль дух?
То здесь, то гоним,
Возник — и потух.
Ни смысла, ни слов?
Для лучших умов
Эдем заблуждений.
Неведом, незрим…
Лишь миг — и за ним
След скрытых томлений.
Поль Валери
Перевод Михаила Кудинова
Собственно, мой глаз пал на строчки:
"Ni lu, ni compris?
Aux meilleurs esprit
Que d’erreurs promises!",
где присутствуют два значимых для эссе образа. Это мышление, сталкивающееся с заблуждениями или парадоксами в усилии достичь знания самостоятельно или с проводником в лице текста. Это игра, случайность, отголосок произвола языческого Пантеона, что избавляет от страданий, причиняемых тщетностью усилий, выводя на передний план качественно иной подход: удовлетворенность динамикой стараний, приводящих к озарению незнанием. Иными словами, человек все равно остается с результатом и переживаниями, с самим собой в новом состоянии.
Переход от сказки, думаю, понятен. Ее наличие тоже. С одной стороны, я отодвигаю формальность слога в сторону, настраивая на вольности в общении с читателем и фантастичность некоторых положений. Абстрактность, на которую посягает философия, вполне может сойти за нечто мистическое и фантасмагорическое, даже вызывая неудобство. С другой стороны, я помещаю первый узел, ведущий затем ниточкой на изнанке к другому узлу на главной ткани текста, - к памяти, культуре, как источнику основания.
Пока остановимся на этом.
2 минуты
30 января 2024