4 подписчика
24.06.23.
Ну вот, опять досидел – заметка не досидела.
19.06.
/В Лимонове полгода – снег первый выпал с ним. <И лето с ним> – и в метро. Снова. Ловил в глазах прохожих узнаваемость – и плохо видящих с зоркими. Как хорошо читаются эти буквы: ЛИ-МО-НО-В. И глаза, которые все знали, он «больше века» прожил в нашей – моей, – реальности. Писатель успел побывать в детстве моих стариков, но и пил с нами: нет, я только в щёлку маленьким заглядывал, как получается пить родителями и ребятам старше меня. Пил больше остальных, не успокаиваясь. Но всё-таки получилось, успел…
(Пир не прекращался – кто не останавливается, кто, как я, по чуть-чуть, засматривая самую красивую бутылку; а кто ушёл молча, не попрашавшись.)
И пока мысль шла больше с Эдичкой недели, в вагон зашла девчонка. Пяти-шести лет, не старше. Розовая кепочка, торчащий пучок. С доброй бабушкой. Свет тоже не останавливался – закат погружался в стёкла, а остальные преграды московского сооружения помогали теням – поезд рисовал уходом и по своему телу.
В ручках оказалась моя (кто знает – нет, обманул) игрушка-конструктор фирмы <не помню, не лего> [да, увидел: Mega Bloks]. По сюжету Человека-паука: игрушка в виде здания банка, она была и фундаментом для игры, и хранилищем конструктора, переносной.
Села возле меня, как убрал рюкзак:
– Поставь поодаль себя, – посоветовала бабушка.
– Не-а, – прижала: то ли меня не захотела беспокоить, то ли засмущалась, то ли ближе к телу – её.
Игрушка в шрамах, с ней долго играли, таскали, куда можно было, любили. Ваши игрушки необычайно точны – в них рефлексирует музыка, втаскивают, банально, из глубин памяти.
У меня много игрушек было, значит, и память превосходная: трэк-машина с огромными колёсами, если её сложить и покатить, она прилично прыгнет – сломалась, катал на камушках детской площадки возле логопеда (брата ждали с мамой, пока дозанимается с логопедом); с точностью могу начертить территорию того двора на пригорке и его низ – машинке спасибо: не осталась. Мечи, пистолеты, фигурки… – носились по дому, все исчезли.
(А сейчас голый без игрушек. Меня сейчас только Эдичка прикрывает от наготы.)
Уезжающий поезд в туннель и по девочке решил красить стеклом.
Миг отвернулся – я с книгой.
Пересадка. Ушёл в своём. Выплюнутая жвачка закрутилась по мусорному ведру баскетбольным мячом. Три очка.
Не притронулся к шампанскому – не запрыгнул обыкновенно в закрывающиеся дверцы. Настроение не пьющее.
Вновь за Эдичкой. Внимаю. Как и поезд, подъезжаю к последним строкам 11-ой главы: герой рефлексирует, приехал к доброму Ивану-Джону, а там Катенька бегает, заставляет страдать будущего молодого деда (деда, что заставлял и меня удивиться его неожиданному появлению в сером окошке Филипс с серебристыми усами – если взгляните на меня).
Не хочу делать избитые, но красивые аллегории – но кого-то меня эта девочка напоминает много (вы не угадали).\
2 минуты
23 января 2024