"Город кристаллизуется не вокруг площади, но вокруг Ворот, связующих два порядка простирания. Город — не как средоточие космического геометрического порядка, но как пустота прохода, “пассаж” между конечностью человека и бесконечностью Бога. Не укрытие от мира за стенами, не конец пути, как город Каина, но открытие самого Пути в Бесконечное. Этот город невозможно мыслить на основе оппозиции с пустыней (деревней или греческой “хорой” — землями, возделываемыми горожанами). Пустыня — его сердце. “Город для Израиля — это способ, каким пустыня обитает среди людей, каким дает себя услышать, через собрание людей, пустота и проход.” Город не обнимет тотальность существования, не дает человеку бытие. У так понимаемого города  нет  бытия. Город — лишь улица, по которой каждый отдельный человек бредет к единственной цели — встрече с превосхождением собственного присутствия — с Тем, кого невозможно увидеть. Поле, как его понимал Авель, и есть город, именуемый Иерусалим."