177 подписчиков
«Я ИЗ ЗЕМЛИ, ГДЕ ВСЁ ИНАЧЕ…»
21 Октября родился Александр СОПРОВСКИЙ, русский поэт. С детства очень любил читать, но стихов не любил и долго не понимал, зачем они пишутся. А в 16 лет вдруг принялся сочинять их, почувствовав воздух поэзии и связанный с ней особенный способ существования. В 70-е-80-е учился с перерывами на филологическом и историческом факультетах Московского университета, в это же время вместе с Сергеем Гандлевским, Бахытом Кенжеевым, Татьяной Полетаевой, Алексеем Цветковым создали литературную группу «Московское Время». Издавали самиздатскую антологию. В 1982 году из-за публикаций на Западе в максимовском «Континенте» был отчислен с последнего курса университета. В правоту поэзии он верил безоговорочно. Считал, что во все времена поэзия никому ничего не должна - ею движет личное пристрастие к жизни и любви, к смерти и бессмертию, к истории. За свою короткую жизнь — Александр Сопровский погиб в автокатастрофе, когда ему едва исполнилось 37 лет злосчастные для русской поэзии 37 лет — он написал книгу стихов и полтора десятка статей. Одной из них – «О книге Иова» - восхищался Григорий Померанц - глубиной, «которую освоить удается не скоро и не всем». Только в конце 80-х его стихи начали публиковать в родной стране, а первая книга «Начало прощания» вышла уже после смерти, в 1991-м. Последние два года жизни работал над исследованием о Марксе. В 1997-м и 2008-м вышли ещё две книги Александра Александровича – «Правота поэта. Стихи и статьи» и «Признание в любви».
Я из земли, где все иначе,
Где всякий занят не собой,
Но вместе все верны задаче:
Разделаться с родной землей.
И город мой - его порядки,
Народ, дома, листва, дожди -
Так отпечатан на сетчатке,
Будто наколот на груди.
Чужой по языку и с виду,
Когда-нибудь, Бог даст, я сам,
Ловя гортанью воздух, выйду
Другим навстречу площадям.
Тогда вспорхнет - как будто птица,
Как бы над жертвенником дым -
Надежда жить и объясниться
По чести с племенем чужим.
Но я боюсь за строчки эти,
За каждый выдох или стих.
Само текущее столетье
На вес оценивает их.
А мне судьба всегда грозила,
Что дом построен на песке,
Где все, что нажито и мило,
Уже висит на волоске,
И впору сбыться тайной боли,
Сердцебиениям и снам -
Но никогда Господней воли
Размаха не измерить нам.
И только свет Его заката
Предгрозового вдалеке -
И сладко так, и страшновато
Забыться сном в Его руке.
ХХХ
Как хочется приморской тишины,
Где только рокот мерного наката
С подветренным шуршанием сосны
Перекликается подслеповато.
С утра в туман под пенье маяка,
Покойно спится человеку в доме.
Пространства мускулистая рука
Рыбачий берег держит на ладони.
Как будто настежь ветру и штормам
Раскрыт неохраняемый порядок -
Пока со звоном не спадет туман,
Обрызгав иглы тысячями радуг.
И горизонт расчититься готов,
И прояснятся в оба направленья
Каркасы перекошенных судов -
И мощных дюн пологие скругленья.
Вдоль набережных под вечер поток
Наезжих пар курортного закала.
Веранда бара. Легкий холодок
Искрящегося в сумерках бокала.
Что грустно так, усталая моя?
Повесив нос - развязки не ускоришь.
Я взял бы херес: чистая струя,
Сухая просветвляющая горечь.
И в даль такую делаешься вхож,
Откуда и не возвращаться лучше...
Уж если в мире памяти - на грош,
Так выбирай беспамятство поглуше.
Подкатит - оторваться не могу.
Магическим обзавестись бы словом,
Открыть глаза не этом берегу -
И захлебнуться воздухом сосновым.
ХХХ
На краю лефортовского провала
И вблизи таможен моей отчизны
Я ни в чем не раскаиваюсь нимало,
Повторил бы пройденное, случись мне,-
Лишь бы речка времени намывала
Золотой песок бестолковой жизни.
2 минуты
20 октября 2023