12 подписчиков
ВЕРА ДЕВИТТ
"ПОЭЗИИ ОГНИ НЕГАСИМЫЕ"
(Образы азербайджанских классиков в русской советской поэзии)
Гений азербайджанского Ренессанса
(Отрывок)
...
... В таком же плане создана и третья поэма о Низами, написанная позднее, уже в послевоенные годы, Павлом Панченко, который ещё со времён работы над "Антологией", - очевидно, через переводимого им Сабира, сроднился с Азербайджаном, и остался в Баку.
Поэма Панченко "Подарок Мелика", как видно из самого названия, также имеет основной своей темой рассказ об Афаг. Но в этом произведении освещены и другие моменты жизни великого поэта, интересные сами по себе, только, пожалуй, не связанные накрепко в один композиционный костяк с темой любви.
Первая наша встреча с Низами на страницах поэмы происходит в лунную ночь, среди молчаливых гор, которые отражаются в прозрачной глубине прекрасного озера Гек-Гель; поэт стоит на скале и слагает лирические газели, и его вдохновенный голос несётся в небесную высь, теряется в тёмных ущельях. Здесь автор повосточному переосмысливает образ, используя два значения слова "газель":
Чудо стали созвучия вдруг
Стадом горнодолинным -
И умчались из уст, как из рук,
По горам и долинам.
Оперируя этим же изящным двуединым поэтическим образом, автор говорит о широкой славе лирики гянджинского поэта, который, как известно, сетовал на то, что порой его детища беззастенчиво присваиваются стихотворцами за пределами Гянджи.
Где газели? Исчезли вдали -
Лишь туманились дали.
В Хоросане, в Дербенте, в Дели
По таврам их узнали.
Но лирические песни Низами, в которых на берегу Гек-Геля он изливал свою душу, плененную красотой мира, влекут к дальнейшим раздумьям о назначении поэтического творчества, в которых словно сливаются голос автора - советского поэта и голос великого мастера, жившего восемь веков назад.
Вполне правомерно, что этот разговор затрагивает взаимоотношения Низами с тайным братством - ахи; подлинным подвигом поэта, его бестрепетным разговором с угнетателями-деспотами явилась «Сокровищница тайн», насыщенная идеями ахийцев.
...
Ах, какие он пишет стихи,
Ах, какие, о боже!
Даже тайные братья, ахи,
Шепчут: будь осторожен!
Ты старуху слегка измени,
Поубавь у ней пыла:
Что в тюрьму привело Хагани
И едва не убило?
- Братья, милые, знаю я сам,
Но иначе смогу ли?
Если Бог не грозится дворцам,
В них заводятся гули*.
(*Гули - нечисть, злые духи. Прим. Авт.)
В этих строках поэта, как нам кажется, верно угадано то значение слова «Бог», которое совпадает с Истиной и Совестью; о преемственности, идущей от ахийцев к хуруфитам, говорят ученые и, несомненно, что у ахийцев бог - Истина, грозил дворцам, - также как и в "Сокровищнице тайн", где Низами, призывая на деспотов гнев божий, плачет от стыда кровавыми слезами над теми, «кому кровь - как вода»...
И вот за это произведение дербентский мелик, как мы уже знаем, присылает поэту в подарок рабыню , половчанку Афаг, вольную дочь степей. Сраженный любовью Низами, тем не менее, говорит девушке о том, что она - свободна, что вольна покинуть его дом. Но проходит время и счастье взаимного чувства ярко озаряет скромное жилище поэта; образ Афаг, её любовь и нежность, говорит автор, отзовутся в веках, в серцах будущих читателей бессмертной «Хамсэ»...
В строках поэмы все более и более четко, многогранно прорисовывается образ Низами, который слов-но озаряется разным светом; то он самозабвенно лиричен, то полон горького сарказма, то одержим ненавистью к своим антиподам, то торжественно величав... И всё это раскрывается в монологах поэта, обращенных к любимой, к его Афаг.
Также, как и в поэме Гурвича, у Панченко особо обыгрывается поступок «лукавого мелика», приславшего поэту непокорную половчанку; этот «подарок» оба автора справедливо расценивают как отталкива
3 минуты
18 августа 2023