4912 подписчиков
- Я всегда была горделивой, даже высокомерной, до заносчивости. Не удивительно - все вокруг, с самого моего детства восхищались: какая я красивая, умная, успешная, бесконечные золотые медали и кубки - они давались мне заслуженно, но без особых усилий. Я считала себя самой лучшей. И когда я своими глазами увидела двух близких мне людей в постели я орала, швырялась вещами, даже кидалась в драку. Скандал с моей помощью набирал обороты, я отказалась съехать с квартиры, я кричала, ругалась, подключила родителей подлеца, все рассказала мужу сволочной подруги. Эта свистопляска, с моей подачи, не прекращалась несколько дней, я была оскорблена, унижена и жаждала отмщения. Я была уверенна, что обязана наказать предателей, что имею на это полное право.
Анжелика снова замолчала и продолжила сдавленным, почти сиплым голосом.
- Гордыня смертный грех, не меньший, чем прелюбодеяние. И расплата за него была жестокой.
Павел увидел, как слеза покатилась по застывшему лицу, и поймал ее губами, проложив дорожку из легких поцелуев от подбородка вверх по щеке к мокрым ресницам, за первой слезой была вторая. Анжелика навряд ли замечала их, она продолжила тихо говорить.
- Я сама виновата в том, что было дальше, мне нужно было сразу собрать вещи и просто уехать к родителям, поберечься, хотя бы до рождения малыша, но я всегда была самой здоровой, почти никогда не болела, а врачей видела только спортивных. Я не думала ни о чем кроме своей обиды. Кому и что я хотела тогда доказать? В пылу борьбы за правду я не сразу поняла, что больше не чувствую ребенка внутри, и это самое ужасное чувство, которое только способна испытать женщина, никакие измены с этим не сравнятся. Я тогда резко успокоилась, будто застыла, перестала чувствовать что-либо извне. Кажется, рядом был муж, он вначале обрадовался, посчитав, что я простила, потом сам начал буянить, видя мое безразличие, в итоге он просто собрал вещи и ушел крикнув: «Поговорим, когда ты придешь в себя, истеричка». Мне было все равно, я уже поняла, что с ребенком случилась беда. Но я не ехала в больницу, чтобы мне не сказали об этом вслух, так у меня оставалась надежда, что все еще может быть хорошо, и ребенок вновь зашевелится. Но он все не шевелился, и тогда я вообще не видела смысла бежать к врачу, выбрав для себя такой необычный вид суицида.
Слезы все чаше появлялись на глазах у Лики, Паша целовал ее лицо и чувствовал, как ему самому не хватает воздуха, горло будто сдавила невидимая рука, все усиливая хватку.
- В больницу меня отвезли на скорой уже с сепсисом, когда поднялась температура под сорок, оказалось что малыш мертв уже две недели. Меня сразу отправили в операционную, были осложнения, реанимация. Когда я пришла в себя узнала, что детей больше не будет.
2 минуты
24 июня 2023
163 читали