4 подписчика
Иван Крамской (2-ая часть)
Крамской преподавал в Обществе поощрения художеств, причем как учитель оставил после себя добрую память и благодарных учеников.
Илья Репин до конца своих дней говорил о нем с огромным уважением и любовью и прислушивался к его замечаниям.
Организаторскими способностями Иван Крамской обладал великолепными. Именно он озвучил Совету Академии отказ 14-ти талантливых выпускников принимать участие в конкурсе на Большую золотую медаль.
Медаль означала для победителя шестилетнее проживание в Италии на полном пенсионе заведения. Остальным участникам было гарантировано доходное место.
Молодые амбициозные художники не пожелали описывать мифологический сюжет на заданную тему «Пир в Валгалле» (по скандинавской мифологии).
Оскорбленные игнорированием их требований и вдохновленные новыми демократическими веяниями, бунтари под предводительством Ивана Крамского вышли из Академии и организовали независимую Артель художников.
Она просуществовала восемь лет, хотя сам Крамской считал, что расцвет был достигнут на пятый год, дальше дело неотвратимо близилось к упадку.
Артель создавалась по принципу коммуны (явно читается влияние романа Чернышевского «Что делать?»). Однако на деле пришлось столкнуться с множеством бытовых неурядиц.
Успешные живописцы не желали отдавать часть своих доходов в общую кассу, совместное проживание тоже вылилось в множество бытовых столкновений, жены художников переругались первыми.
А тот факт, что многие продолжали так или иначе сотрудничать с Академией, Крамскому на тот момент казался предательством. Он еще не знал, что в будущем в предательстве соратники будут упрекать его.
Артель все менее оказывалась похожей на то идеальное сообщество, о котором мечтал Крамской. В 1870 году он покинул ее, и вскоре Артель художников распалась.
Увлекшись идеями Мясоедова, Крамской стал одним из организаторов Общества передвижных выставок, оказавшего огромное влияние на развитие живописного движения в России.
•Чем более популярным становился Крамской, тем громче слышалась хула товарищей. А уж когда ему заказали портреты членов царской семьи… Крамского называли отступником, запродавшимся Академии (он предлагал рассмотреть варианты сотрудничества «академиков» и передвижников), ренегатом, предателем идеалов, погрязшим в роскоши.
Даже любимые им красные чулки в упрек ставили! Выполнение портретов царских особ действительно позволило его семье выйти на более высокий уровень жизни. Но позволило ли самому художнику хоть на мгновение расслабиться?
Казалось, он очутился в беличьем колесе, и всё, что может, – это бежать еще быстрее. Деньги уходят, потребности семьи растут, возможности оставить необходимое и заняться желанным Крамской не видит.
В отчаянье он пишет Павлу Третьякову: «Дело у меня дошло до боли, и я готов кричать «помогите». Дайте мне год жизни на пробу. Я хочу год художественной жизни, чтобы не быть вынужденным бегать за хлебом. Подумайте, дело терпит, хотя я уже изнемог». Но желанный «год жизни» ему никто не предоставил.
Он не дожил два месяца до 50 лет, но выглядел под конец жизни немощным стариком, с горечью признавался, что от него все отвернулись, а сделать то, ради чего он был рожден, ему не удалось.
Он страдал от сердечной болезни, в старости (это под 50 лет, «старость»!) в больших количествах принимал морфий, продолжал портретные сеансы, работая по 5-6 часов без передышки.
Григорий Мясоедов безжалостно описывает происходящее таким образом: семья привыкла к роскоши, деньги шли без счета, детям требовалось все больше, и в итоге Крамскому «нужны деньги и деньги, нужно работать, нужно вспрыскивать морфий, нужно умирать…».
Умер он, не дописав последний портрет в своей жизни. По иронии судьбы, позировал ему известный врач Карл Раухфус. На пятом часу работы Крамской зашатался. Вскоре всё было кончено, и даже близость доктора ничем не могла помочь.
3 минуты
20 июня 2023