А помнишь те темные ночи, когда луна, как огонек факела, повисал над уже голыми деревьями? Помнишь ту телефонную будку, за которую я судорожно хватался в надежде услышать твой голос? Помнишь тот плед, что уже износился? Помнишь как мы бродили по улицам в поиске друг друга? Не помнишь? Скажи же, скажи что ты помнишь. Я расскажу тебе то, что действительно помню, что отпечаталось у меня в голове, и вспоминая об этом, я чувствую запах дождя, мокрого асфальта, рома и тебя. Ты пахла персиками, о да. А еще, иногда, ты пахла солнцем, воистину. Особенно той ночью, когда мы забежали в закусочную «интернациональ». Но в моей комнате ты пахла мной, а я тобой. А помнишь как мы убегали от офицера, за то что я нарвал тебе белые сирени в городском парке? Я помню. Ты смеялась звонко, так, что все оборачивались на нас. Мы оставляли за собой шлейф счастья. Бежали туда, где нас не догонит даже самый быстрый офицер. Еще я не забыл как мы сидели на сыром и холодном чердаке, я рассказывал тебе о моих путешествиях, и ты мне никогда не верила. Действительно, я никогда не путешествовал. Я путешествовал в своих грезах, путешествовал с тобой. Мы держались за руки, смотрели на большой дом и мечтали о нем. Я танцевал с тобой, закручивая тебя как кувшинку на воде. Гладил тебя по волосам что бы ты уснула. Поднимал тебя на руки, потому что старая обувь тебе натирала. Забыла? А я нет. Я включал патефон. Украшал уродливую комнату, которую снимал марки. Просил одолжить мне кресла, мои поломались. И, откупоривая бутылку самого крепкого рома, которую я купил за последние марки, ждал тебя. Я всегда тебя ждал. Теперь это ты ждешь меня,верно? На том месте что называется «рай»? Но разве мы уже не были в раю? Что то я припоминаю. А сейчас, держа в руках дырявый плед и сломанный патефон, я кладу на сырую землю белые сирены с городского парка. Пожалуйста, никогда не забывай меня, не забывай даже если ты мертва, даже если тебя нет. Не забывай о нашем месте, что называется «рай».