60,4 тыс подписчиков
«Звезда пленительного счастья»: «за» и «против»
(«Понравился ли фильм? Да. Нет. Три раза слеза набегала...»):
Лев Аннинский (1934-2019):
«Вот уже полтора века рядом со скорбными тенями декабристов живут в русском национальном сознании фигуры их мучениц-жен. Полтора века назад молоденькие княгини и графини, пожертвовав всею столичною, всею прежнею жизнью своей, смертным этапом потянулись в Сибирь, чтобы там, в каторжных краях, разделить судьбу осужденных мужей.
Полтора века вспоминает Россия этих женщин. В подвиге женщин-декабристок есть какая-то нравственная загадка, каждому поколению открывающаяся словно заново. Можно представить себе, что теряли эти представительницы высших семейств России. Можно представить себе и ту бездну, в которую они согласны были сойти. Но надо еще представить себе, какой страшный психологический барьер они должны были преодолеть, трогаясь в Сибирь, по существу, вопреки воле царя, от власти которого эти аристократки не могли отделить себя. Сколько еще лет должно было пройти до эпохи суфражисток! Ведь не были же революционерками да и вкуса к политике вообще не имели ни Екатерина Трубецкая, ни Мария Волконская, выросшие в графских и княжеских семействах, ни француженка Полина Гебль, кинувшаяся в Сибирь за поручиком Иваном Анненковым, чтобы там, в остроге, с ним обвенчаться!
Что ж их вело гуда? Вот вопрос, к которому непрестанно возвращается наше сознание, наша память, наше искусство.
Внимание к декабристкам особенно естественно теперь, когда советское искусство пристально вглядывается в две эпохи, обе связанные с Отечественными войнами: в Великую Отечественную, от которой нас только тридцать лет отделяет, и в ту, давнюю, Отечественную 1812 года, в ходе которой пробудился дворянский класс и началась эпоха декабризма. О декабристах пишутся сейчас исследования и романы, это горячая тема, и можно наметить как бы два полюса в раздумье о них.
На одном полюсе — книга историка Натана Эйдельмана о Михаиле Лунине; неотступное доискивание логики событий; расчеты вероятности: что было бы, если бы на Сенатской площади 14 декабря 182S года Каховский выстрелил бы не в генерала Милорадовича, а в самого Николая? Что было бы, если бы записки Лунина пришли из Сибири в Россию вовремя?
...На другом полюсе — роман Булата Окуджавы о Павле Пестеле: никаких исторических гипотез, не логика политических движений, а скорее поэтическая их метафора. Пестель, затеявший заведомо проигранное дело (ибо далеки дворянские революционеры от народа), похож не на политического деятеля, а на пророка, стоически защищающего свое достоинство в ситуации, полной абсурда.
Если искать на этой шкале место кинокартине Владимира Мотыля «Звезда пленительного счастья», посвященной одиссее декабристок, то этот фильм окажется близок ко второму полюсу.
Его монтажный стиль парадоксален, обостренно поэтичен. Режиссер не прослеживает хронологии событий, но неистово их перемешивает, переслаивает; эпизоды строятся как сложные, психологические интроспекции, где седина и кровь упавшего на снег Михаила Милорадовича, героя 1812 года, образно «рифмуется» с побелевшим, окровавленным лицом его убийцы Петра Каховского, сорвавшегося с виселицы и хрипящего своему палачу:
— Опричник! Отдай свои аксельбанты вместо веревки, чтобы не умирать нам в третий раз!
А палач бросает подручным в интонации почти водевильной:
— Вешайте их, вешайте...
Этот стиль прямых парадоксальных образных сопоставлений вообще свойствен режиссеру Владимиру Мотылю: в его лучших картинах «Женя, Женечка и «катюша», «Белое солнце пустыни» патетика прорывается иной раз почти сквозь фарс, сквозь каскады легкой поэзии, сквозь узор... (...) (Лев Аннинский. Санкт-Петербург – Нерчинск // Советский экран. 1975. № 24. С. 2). Продолжение этой статьи здесь: dzen.ru/...96b
Там же и вторая статья об этом фильме: (Натан Эйдельман. Чувство истории // Советский экран. 1975. № 24. С. 5).
3 минуты
31 марта 2023
180 читали