61,4 тыс подписчиков
«Девятнадцать девушек и один моряк»: Джейн Биркин и Серж Генсбур.
Девятнадцать девушек и один моряк / Devetnaest djevojaka i jedan mornar. Югославия, 1971. Режиссер Милутин Косовац. Сценаристы: Лука Павлович, Сеад Фетахагич. Актеры: Джейн Биркин, Серж Генсбур, Шпела Розин, Дина Рутич и др. Прокат в СССР: 13,3 млн. зрителей за первый год демонстрации.
«Одного этого кадра достаточно, чтобы узнать — это фильм югославский, военный, партизанский. Экран рассечен по диагонали усталой цепочкой партизан, ступающих след в след по каменистым тропам, по осыпям, по болотам. Потом диагональ сменится вертикалью: одинокий партизан, крошечная фигурка на фоне неба, уходит от погони, все дальше и дальше, в общий план, расширяющийся до самых границ экрана, чтобы там, наедине с землей Югославии, где, казалось бы близко спасение, споткнуться, упасть, подняться с гранатой а руках и разметать жесткий круг оккупантов, сжимающийся вокруг него. (...)
На первый взгляд и в этой картине нет ничего непривычного: немцы окружили партизанский отряд, и командир велит эвакуировать раненых в безопасное место. Правда, бойцов дать он не может, и девятнадцати санитаркам придется взять на себя и раненых, и оружие, и охрану.
И все-таки с самого начала, с первых кадров что-то кажется странным в этой картине. Неожиданности возникают с названия, самую малость кокетливого, рекламного, несерьезного.
Неожиданности продолжаются и потом, когда по горам Югославии карабкаются, выносят на хрупких своих плечах раненых хорошенькие, упитанные девушки, подстриженные по последней моде наших, семидесятых годов.
Да и моряк, заявленный в названии, тоже прямо с парижской улицы — в своей кожанке и с прической «интеллектуал».
Быть может, все это мелочи, но сама задача, которой непременно начинается каждый партизанский фильм, исполнена здесь, я сказал бы, таинственности и недоговоренности. По ходу действия выясняется, что вся эвакуация партизанского госпиталя, все жертвы, мучения, подвиги — все это ради спасения одного-единственного человека, «Испанца», лица которого нам так и не покажут. Это ради него оставляют на произвол судьбы остальных раненых, это ради него гибнут шестеро девушек и один моряк. Это вокруг него от эпизода к эпизоду крепчает атмосфера подозрительности, тревоги и нервозности...
Чья-то таинственная рука оставляет на каменистых тропах патронные гильзы с донесением, которое мгновенно попадает в руки немецкого майора, та же рука закалывает пленного, который мог бы раскрыть партизанкам секреты своего командования. Все подозревают всех, и режиссер начисто забывает обо всем, кроме этого нагнетания страстей, страхов и тревог...
Такого мы еще не видели на югославском экране. Еще ни разу в его привычную стилистику не вкладывалось столь несвойственное, скажу больше, чуждое ему содержание. (...)
И надо отдать должное изобретательности и профессионализму режиссера — лента его смотрится не без интереса.
Но одна уступка коммерческому кино неминуемо тянет за собой другую. И потому у горного озера, где решили искупаться после многотрудного перехода девятнадцать героинь, их окружают немцы, и, захваченные врасплох, обнаженные партизанки выходят в психическую атаку на вооруженных до зубов немецких солдат.
И потому Косовац приглашает на главные роли подчеркнуто не похожих на остальных участников картины знаменитого французского композитора Сержа Генсбура и не менее знаменитую французскую актрису Джейн Биркин. Потому, наконец, теряет за перипетиями лихо закрученного сюжета главное — то, что героини его на самом деле делают на этой войне...
В результате югославская революция становится лишь поводом для ординарного шпионского боевика. Ибо ничто, кроме привычной геометрии партизанского экрана, не напоминает здесь о подвиге народа» (Н. Басманов. Это ли повод для боевика? // Советский экран. 1973. № 2. С. 4-5).
3 минуты
19 апреля 2023