занимательная статистика: за последние десять лет средняя длина литературного бестселлера сократилась на 51,5 страницы (с 437,5 до 386). вероятность того, что толстая, хотя бы на 400 страниц, книга попадёт в список бестселлеров на американском рынке, упала на 29,5%.
классические викторианские романы насчитывали в среднем от 200 000 («Большие надежды») до 300 000 слов («Мидлмарч»). в XX веке, в эпоху модернизма, писали кто во что горазд: в «Миссис Дэллоуэй» всего 44 000 слов, а «В поисках утраченного времени» насчитывает их почти 1,5 миллиона (за что заслужил место в Книге рекордов Гиннеса).
сегодня, конечно, тоже встречаются кирпичи для slow reading — «Бесконечную шутку» или недавно попавший в шорт-лист Букера «Утки, Ньюберипорт», объёмом в 8 предложений и 1020 страниц, вряд ли возьмёшь с собой в метро. но это, скорее, исключения из правил. в конце концов, роман нынешней нобелевской лауреатки Анни Эрно я прочла за два часа.
можно начать сетовать на то, как нас испортили технологии и капитализм: концентрация внимания снижается, а от чтения мы требуем не удовольствия, а максимум результата при минимуме временных затрат. можно посмотреть на статистику под другим углом: книг сегодня издаётся столько, что посвящать им больше двух часов — далеко не всегда оправданная роскошь.
но вот что интересно: все литературные курсы, все книги о технике писательского мастерства проповедуют сегодня краткость. пишите проще, суше, лаконичнее — первая заповедь школ креативного письма. удалите наречия, не загромождайте текст прилагательными, вычеркивайте то, что можно вычеркнуть.
что здесь причина, а что — следствие? книги становятся короче, потому что мы ленимся читать длинное, или же мы привыкаем читать короткое, потому что иначе сегодня не пишут?
я люблю книги, которых хватает ровно на сапсан до Петербурга, но иногда скучаю по медленному, неотшлифованному редактурой чтиву. по «барской небрежности слога» условного Толстого, который во втором абзаце Анны Карениной пять раз повторил слово «дом», и ещё трижды — «домочадцы», и ничего ему за это не было.
как писал Набоков, «Толстой любит поворачивать свой предмет неторопливо, грань за гранью и отказывается останавливаться там, где этого требуют обычные литературные приличия» — это ведёт, конечно, к известной неуклюжести, но и к неповторимому толстовскому величию. мало кто отваживается на такое сегодня.
1 минута
11 марта 2023