что она больше не придет. Но сердце не хотело смирятся, и оно болело и тосковало. Манук не знал, когда именно он лишился сил и сколько он так лежал под стволом упавшей осины. Проснулся он уже перед рассветом. Поднялся к своему любимому овражку. Идти хоть и было трудно, но намного легче, чем вчера вечером. Внутри немного отлегло, только вот сил еще не было. Три дня ничего не ел и сильно ослаб от боли и тоски. Он спустился к своей норе, посидел там немного. А потом по своим же следам вернулся под осиновый ствол. Долго топтался там и копал лапами, но вырыл таки себе небольшую ямку и лег в нее. На рассвете его разбудил небольшой шорох. Заяц возвращался в свою лежку после веселых ночных похождений. И инстинкт, доставшийся Мануку от предков охотников, заставил его приподняться и начать скрадывать. Заяц не видел опасности, и ветра не было. Манук напрягся и прыгнул, но не очень удачно просто упал на зайца, грудью прижал его к земле. Свежее теплое мясо придало ему сил, стало немного легче дышать. Манук еще два дня провел в полюбившимся ему осиннике, еще приходил к своей норе и спал под старой осиной, но что-то незримое уже гнало его отсюда прочь, словно для него Тут уже не оставалось места. На третий день он прибежал к норе, потоптался там, потом вернулся в свою ямку и опять побежал до норы. Где - то внутри он понимал, что ему пора уходить, больше ему тут нечего делать. Но сердце еще не смирилось. И все еще тащило его к норе. Больше никто уже не выйдет, не ткнется в него носом, не посмотрит с нежностью. Все это оставалось здесь, в той жизни, которую ему не суждено больше прожить. Не будет больше в его жизни ни любви, ни радости, ни счастья. Только боль и печаль будут его вечными спутниками. Одинокий и всеми не понятый волк последний раз похлопал лапой по серому камню, стер с него снег и дал обещание обязательно сюда вернутся. Сколько бы не прошло лет и сколько дорог ему не пришлось бы истоптать, он обязательно вернется сюда, в эту осиновую рощу, где оставил ту, которую любил больше жизни И будет любить всегда. Никто и ни когда не займет его сердце.