МАЯКОВСКИЙ
Под утро кто-то трясёт жестоко.
- Вставай, Андрюха, - басовитый голос.
Открываю глаза и слепо всматриваюсь в лицо будившего. Маяковский.
- Вставай, вставай.
Я не стал ничего спрашивать. Надо – так надо. В проходе стоял Градинар с гармонью на плече и сверкал толстыми стёклами очков. Мы втроём двинулись к выходу. Проходя мимо канцелярии, я увидел, как командир роты Носов встал и отдал нам честь. Маяковский махнул ему рукой. На проходной КПП солдат тоже встал и тоже отдал нам честь. Маяковский и ему махнул. Когда мы вышли с территории части, я не узнал местности. Всё было по-другому, и одновременно что-то знакомое. Да это же ярославский парк Моторостроителей! Мы шли по безлюдному парку серым утром, и поэт читал своё:
Несется клич со всех концов,
Несется клич во все концы:
— Весна пришла! Даешь скворцов.
Добро пожаловать, скворцы! —
В самом лучшем месте
Самой лучшей рощи
На ветке поразвесистей
Готова жилплощадь.
Подошли к колесу обозрения. Рядом с ним на стуле сидел зам по тылу майор Качкин в сером ситцевом переднике поверх кителя. Качкин встал со стула и отдал нам честь.
- Здоро́во, Качкин, - прогромыхал Маяковский, - заводи колымагу!
- Есть!
Мы, одни единственные, сели в круглую площадку с металлическими сиденьями и нас начало поднимать. Градинар, которого тоже звали Владимир, дембель, маленький худой человечек, ростом метр шестьдесят, был нашим батальонным солистом и гармонистом. Не смотря на рост пел так, что дребезжали стёкла. На смотрах его ставили впереди строя. Мы уже поднялись высоко и видели утреннюю панораму города.
- Володька, спой ты Серёжкину!
Градинар под гармонь завопил:
Над окошком месяц. Под окошком ветер.
Облетевший тополь серебрист и светел.
Дальний плач тальянки, голос одинокий —
И такой родимый, и такой далекий…
Маяковский слушал и улыбался во всю свою огромную пасть, иногда гогоча. Потом встал в полный рост, также улыбаясь и смотря на посветлевший город стал пи́сать вниз.
- Хорошо-о-о-о!
Подступай
К глазам,
Разлуки жижа,
Сердце мне
Сантиментальностью расквась!
Я хотел бы жить
И умереть в Париже,
Если б не было
Такой земли - Москва.
Я всё молчал и смотрел на город Ярославль и Москву одновременно. Маяковский вытащил из своего гигантского плаща початую бутылку «Пшеничной».
- Андрюха, не скули, пей! - протянул мне.
Мы хлебали водку из горлышка. Градинар вопил про московского озорного гуляку, а Маяковский улыбался, подпевал. Мне стало так хорошо с такими хорошими людьми!.. Мы приближались к земле и майору Качкину в сером переднике, а людей на улицах и в парке по-прежнему не наблюдалось, машины не тарахтели. Все ещё спали. Вдруг сквозь уютную тишину резануло по перепонкам:
- Рррррота, подъё-ё-ё-ё-ём!
Сволочь, подумал я, резко открыв глаза, и увидел Вову Градинара, спокойно сопящего, несмотря ни на что, и его толстенные очки на тумбочке
2 минуты
7 февраля 2025