1983-1985 г.г. королевские ВОЙСКА
2. ПРИЗЫВ.
Когда я был маленьким мужиком, я хотел пойти служить в армию. Чего-нибудь там взрывать, куда-нибудь стрелять. Особенно в фашистов. Потом пришла юность и идти в армию мне как-то расхотелось. Да и фашистов не было. А тратить целых два лучших года юности, в самый её безбашенный рассвет, быть запертым и кастрированным за колючей проволокой как-то не шибко интересно. Мой юношеский путь был незатейлив. После окончания ПТУ в 1983 году, получив профессию облицовщика-плиточника-мозаичника, проработав четыре месяца на стройке, был отправлен Советским Правительством в Советскую Армию. Всё как положено. Перед этим в медицинской комиссии мне сказали, что вряд ли возьмут такого слепого. Но всё равно взяли. Пацаны призывники на комиссии спрашивают друг друга: «Тебя куда взяли? О, десант! А тебя? Ух ты, танковые войска!». «А тебя куда?». «Стройбат» - отвечаю. Надо мной, как над дефектным уродом, смеялись все. В стройбат брали слепых, глухих и тупых. Ну что ж, буду как слепо-глухо-тупой всю службу копать и моим оружием будет БСЛ – Большая Совковая Лопата. Как потом оказалось, последним смеялся я.
Был осенний призыв. На мои вкусные и сытные проводы в Армию сбежались друзья, а утром, по предписанию Военкомата я, сопровождаемый друзьями пошёл стричься. Точнее бриться. Недалеко от Военкомата как раз располагалась цирюльня с окном во всю стену. Пока меня брили наголо за 19 копеек, друзья смотрели снаружи в это окно на меня и радовались. Точнее ржали, как жеребята. Оставив на полу парикмахерской свои длинные белобрысые патлы и выйдя на улицу, я ощутил тонизирующий эффект свежести. Потом всей толпой, включая моих родителей, мы пришли в Военкомат. И всё, дальше я остался с такими же лысыми. Всех довезли под конвоем (один лейтенант) до вокзала и посадили в поезд на Москву.
Наше лысое стадо смотрелось потешно. Все одеты в то, что на выброс. Мои родители одели меня в прорезиненный потрескавшийся двадцатилетний плащ серо-коричневого цвета, такой же дряхлый дырявый свитер, древние отцовские брюки с отвисшими коленями и ископаемые несносимые лыжные ботинки, которые стучали при ходьбе, как копыта. Тут я встретился со своими двумя одногруппниками из ПТУ – Мишкой и Сашкой. Мишка Ерохин, по кличке Ера, «держал шишку» в нашей группе ПТУ, типичный бандит и заскорузлый пролетарий, иногда имел со мной «тёрки», я для него был смешон своей интеллигентностью, и бывало получал от него в «табло». Но судьба уравняла нас и сделала одинаково лысыми, оборванными и нелепыми. Мы втроём завалились в вагон-ресторан, где усиленно пили водку и закусывали последний раз. Мишка с интервалом в пять минут вставал из-за стола с рюмкой водки и кричал на весь ресторан тост:
- За победу в ядерной войне! - профессионально проглатывал очередную рюмку.
В нашем вагоне пьяными были все, кроме грустного лейтенанта. Так мы пьяные и сытые оказались на Ярославском вокзале Москвы, где нас погрузили в фургоны и отвезли в неприветливое место, окружённое шестиметровым кирпичным забором с колючей проволокой и бараком посередине. Резкая перемена атмосферы как-то отрезвила и поставила в ступор. За забором, как оказалось, была тюрьма и лаяли собаки. Приказали всем спать на армейских лавках. Это не шибко удобно – лавка шириной двадцать сантиметров. А рано утром нас построили и начался развод по воинским частям. Здесь-то наши пути с Мишкой Ерохиным и Сашкой Новиковым разошлись.
2 минуты
25 января 2025