Так они и познакомились. Оказалось, что его нового знакомого зовут Шанди. Он родился и вырос в скотоводческих равнинах и жил бы там дальше, если бы не алаи. Когда они пришли следом, пропали и его родители, и Шанди не знает, живы ли они вообще и где их теперь держат. До холодов Шанди перебивался тем, что найдет, а с холодами совсем трудно стало. Алаи сломали сарай, где он жил вместе другими уцелевшими щенками. Они лишились единственной крыши и были вынуждены искать другое место. И, гонимые холодом, они забрели на эту стройку, где их и сцапали алаи. И теперь эти бродяги оказались за решеткой. Шанди хотел обнять своего товарища по несчастью, да мешала решетка, разделяющая их. Манук плюнул на все запреты и сам дернул калитку, отделяющую их. Охрана не выйдет, пока стоят такие холода, и ему уже все равно на их запреты. Манук оказался с Шанди на одной стороне и смог, наконец, его нормально обнять. В этом безумном мире поддержка - самое ценное, что только может быть. Им теперь надо вместе держаться. Не бойся, рядом со мной ты не пропадешь, я тут каждый угол знаю. Хмыкнул молодой волк. Охрана не шибко любит делать обходы. Пойдем куда нибуть, погреемся Манук увел своего друга до пустых дровяных сараев. Прижавшись к друг другу, они смогли немного согреться. Только вместе они и могли выжить в это нелегкое время. Манук, пожив за решеткой, стал смелее. Он уже не сильно боялся охранников и их запретов. Если надо было что-то у них стащить, он делал это, а Шанди охотно ему помогал. Он сам успел пожить в трущобах, а там не унесешь, не проживешь. И потом они вместе делили утащенное. Остальных обитателей эти двое сторонились и избегали. А вдвоем им стало легче отбиваться от собачьих наскоков а желающих их укусить тут хватало с лихвой. А им то надо было всего ничего, пережить зиму и дождаться весны. Только с приходом тепла в колонию вернется и охрана. Манук понимал, что их врятли оставят вместе. Как только потеплеет, щенков погонят работать, а его опять запрут на все лето в какой нибуть дальний загон. Только не учел Манук, что уже вырос достаточно, что бы его начали бояться.