2717 подписчиков
начало выше...
«Сталин, Вышинский и Ежов отлично знали, как добываются признания <…> Сохранились собственноручные резолюции Сталина на поступавших… протоколах допросов арестованных с рекомендацией «бить». Например, 13 сентября 1937 года в письменном указании Ежову Сталин требовал: «избить Уншлихта за то, что он не выдал агентов Польши по областям» <..> Остаётся вопрос, делалось ли это в целях фальсификации. Зачем тратить дни и ночи на чтение протоколов допросов, если знаешь, что в них нет ни капли правды? Зачем создавать липовый протокол для самого себя? <…>
Всё указывает на то, что Сталин серьёзно относился к показаниям арестованных <…> На основании прочитанного Сталин предлагал целую систему действий, что говорит о том, что он не считал протоколы трафаретом для внешнего пользования <…> Можно предположить, что чекисты, хотя и понимали, что признания добыты насильственно, были настолько уверены в злостности обвиняемых, что убеждали себя: мы заставляем их сказать правду о себе. Итак, даже самые высокопоставленные партийные функционеры разделяли систему смыслов Большого террора <…> Отталкиваясь от коммунистической герменевтики, он [чекист] не фантазировал, а опирался на эпистемологию, которая отменила разделение между фантазией и действительностью <…> Различие между фактом и вымыслом было упразднено на онтологическом уровне» (с. 581-584).
Тут есть над чем подумать. Халфин попал в точку. Я уже писал про восприятие репрессий самими репрессируемыми, а также про то, как фактически изобретались доказательства и «доказательства». Но вот то, в какой логике мышления вообще возможно такое изобретательство – это интересно. Стремившееся к максимальной однородности партии сталинское руководство вышло из внутрипартийной борьбы 1920-х со стойким убеждением в правомочности любых методов борьбы и со стойкой верой, что любые реальные и мнимые враги будут бороться с ними так же.
А в 1930-е пошло кучнее. Генсек, НКВД и исполнители проецировали свою во многом сознательную фантазию на оппонентов. По мере же усиления борьбы с ними ради создания максимально однородной партии авторы репрессий в эту фантазию ещё и поверили, полагая, что ещё чуть-чуть усилий – и враги вообще закончатся. То есть, они трезво знали, как это всё фабрикуется, но сами вошли в эту логику: правда это не факт, а смысл, которому объективные доказательства ни к чему. «Зло злое потому, что оно злое, а мы назначены историей быть добром, поэтому любое зло от нас не зло, а добро» - вот к чему сводится восприятие репрессий их авторами. Реальность сложнее, чем «да их было за что» и «это всё голая выдумка».
2 минуты
13 декабря 2024